Большинство традиционных сортов миндаля (например, знаменитый калифорнийский «Нонпарель») — перекрестноопыляемые. Это значит, что если вы посадите целый сад только одного сорта, плодов не будет. Пыльца с одного дерева «Нонпарель» не может оплодотворить цветок другого дерева того же сорта. Фермерам приходится сажать ряды разных сортов в шахматном порядке, чтобы они опыляли друг друга. Самоопыляемый сорт (такой как израильский «Матан», который часто встречается в районе Шаалавим) имеет цветки, которые принимают свою собственную пыльцу. Пыльца с тычинок попадает на пестик того же самого цветка (или соседнего на том же дереве) и успешно его оплодотворяет. Для сельского хозяйства в Израиле это дает огромные преимущества: Обычному миндалю нужны целые армии пчел, чтобы переносить пыльцу с одного сорта на другой. Если в период цветения холодно или ветрено и пчелы «сидят дома», урожая не будет. Самоопыляемому сорту достаточно легкого ветра, чтобы пыльца осыпалась внутри цветка. Можно засадить всё поле одним самым лучшим и урожайным сортом, не тратя место на «деревья-опылители», которые могут давать меньше прибыли. Все деревья в саду созревают одновременно, что упрощает механическую уборку (когда трактор трясет дерево, чтобы орехи падали). Израиль (институт Волкани) является мировым лидером в выведении таких сортов. Сорт «Матан» (Matan), названный в честь исследователя Матана Хоффмана, стал революцией. Он не только самоопыляемый, но и дает очень крупные, сладкие орехи с мягкой скорлупой.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.
