В 1948 году Имвас, наряду с соседними деревнями Яло и Бейт-Нуба, занимал стратегически важное положение в «Латрунском выступе». Деревня находилась непосредственно над главной дорогой на Иерусалим. Из-за этого она стала ключевым опорным пунктом для арабских сил (Арабского легиона Иордании и местных ополченцев), которые блокировали снабжение еврейского Иерусалима. В мае и июне 1948 года Армия обороны Израиля предприняла несколько попыток захвата Латруна (операции «Биньямин», «Бен-Нун»), но Имвас остался под контролем Иордании.
После подписания соглашений о прекращении огня Имвас оказался внутри иорданской территории, в нескольких сотнях метров от границы («Зеленой черты»). В этот период деревня считалась «проблемной» с точки зрения безопасности Израиля. Из района Имваса и Латруна периодически происходили проникновения («инфильтрация») на израильскую территорию — как с целью кражи сельхозпродукции, так и для совершения диверсий. В деревне и вокруг неё находились позиции иорданской армии, которые контролировали подступы к шоссе №1. Для израильского военного руководства Латрунский выступ (и Имвас как его часть) представлял постоянную угрозу из-за возможности перерезать сообщение с Иерусалимом в любой момент. В ходе Шестидневной войны деревня была занята без значительного сопротивления со стороны гражданских лиц, так как основные иорданские силы отступили. Однако решение о полном сносе деревни сразу после боя (вместе с Яло и Бейт-Нубой) часто объясняется именно «стратегической враждебностью» этой точки: целью было исключить возвращение жителей и создание условий для постоянного контроля Израиля над этим узким участком дороги.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.