До мая 1948 года на горе Сусита находился сирийский военный пост. Сирийцы использовали эту стратегическую высоту для обстрела кибуца Эйн-Гев и контроля над восточным берегом озера. В ночь с 17 на 18 июня 1948 года израильские силы (члены кибуца Эйн-Гев и солдаты ЦАХАЛа) в ходе дерзкой ночной атаки захватили гору. С этого момента и до 1967 года Сусита стала израильским укрепленным пунктом.
Те бетонные постройки, которые вы видите сегодня (включая столовую), были возведены уже израильскими военными в 1950-х годах. Сирийские укрепления 1948 года были гораздо более примитивными — часто это были просто наскоро вырытые траншеи и огневые точки среди античных камней. И сирийцы, и израильтяне использовали для строительства местный базальт — тот самый черный камень, из которого построен весь древний город. Это создает иллюзию единого оборонного комплекса, возникшего задолго до прихода ЦАХАЛа. Столовая была построена израильтянами именно против сирийских снайперов, которые находились на плато Голан прямо над городом.Чтобы солдаты могли дойти до столовой, не будучи подстреленными, израильские инженеры использовали глубокие траншеи и бетонные экраны (те самые «парапеты»), которые полностью перекрывали линию видимости со стороны сирийских позиций. Столовую специально строили так, чтобы со стороны сирийцев она выглядела как очередной навал камней или часть древней стены, а не как жилое здание. Журналы операций, которые вы видели в музее, подтверждают, что каждый поход в столовую был сопряжен с риском. Солдаты жили в состоянии «осажденного анклава» почти 20 лет, и столовая была единственным местом, где можно было ненадолго расслабиться, зная, что бетонные стены и грамотно выстроенные проходы защищают от пули с соседней горы.
Интересно, что после 1967 года, когда израильская армия покинула пост, эти бетонные постройки остались единственными «современными» зданиями среди античных руин, напоминая о том времени, когда Сусита была не музеем, а боевой позицией.
Представь себе идеальное весеннее утро, когда израильское солнце уже ласково греет, но ещё не обжигает, а воздух наполнен ароматами цветущих трав. Самое время завести мотор и отправиться на восток Кинерета, где история буквально вырастает из-под земли на фоне изумрудных склонов.
Ваше путешествие начнется в Курси. Здесь, среди руин огромного византийского монастыря, ты почувствуешь, как время замедляется. Прогуливаясь по древним мозаикам, трудно не представить себе паломников, которые веками стекались сюда, чтобы прикоснуться к месту евангельских чудес.
Но дорога зовет выше. Поднимаясь по серпантину, обязательно сделай паузу на Мицпе Нукейб. В солнечный день здесь захватывает дух: перед тобой откроется вся чаша Кинерета — от Тверии до Голан, сияющая всеми оттенками бирюзы. Это тот самый момент, когда нужно просто стоять и смотреть, впитывая тишину и масштаб этого края.
Затем вас ждет главная жемчужина — Сусита. Это не просто раскопки, это целый город-призрак на вершине горы. Ты пройдешь по форуму, где до сих пор лежат те самые базальтовые плиты с клеймами каменотесов, и увидишь колонны Кафедрального собора, которые 1200 лет назад послушно легли на землю во время землетрясения. Здесь античное величие римского Гиппоса встречается с суровой памятью израильских форпостов, создавая ни на что не похожую атмосферу «Помпей над озером».
Спустившись с высот, ты окунешься в другую эпоху на старом вокзале Цемах. Это место пропитано романтикой начала XX века и гулом паровозов Хаджазской железной дороги. Среди отреставрированных каменных зданий и старых путей оживают истории об австралийских кавалеристах и «Поезде долины», который когда-то связывал Хайфу с Дамаском.
А когда впечатлений станет так много, что захочется просто выдохнуть и обсудить увиденное, отправляйся к перекрестку Цемах в «Хумус Элиягу». Там тебя ждет тарелка теплого, кремового хумуса, политого золотистым оливковым маслом. В компании пушистой питы и ароматного кофе этот обед станет тем самым уютным и сытным финалом, который заслуживает настоящий исследователь.
Езжай именно весной — в это короткое время, когда Голаны одеваются в свой лучший наряд, а каждый взгляд на Кинерет кажется картиной, написанной великим мастером.
