Эти места были окраиной арабской деревни Имвас. После установления власти Османской империи в XVI веке, Имвас (Амвас) был включен в состав нахии (района) Рамлы. Согласно дефтерам (налоговым реестрам) 1596 года, в деревне проживало 45 мусульманских семей. Основной доход казны составляли налоги на пшеницу, ячмень, фруктовые деревья, коз и ульи. Деревня находилась в ведении Иерусалимского санджака. В отличие от византийского периода, она утратила статус города, став типичным феллахским (крестьянским) поселением. К середине 1800-х годов французский исследователь Виктор Грин описывает Имвас как деревню с населением около 800–1000 человек. В это время фиксируется наличие двух мусульманских святынь (макамов) и использование камней древних церквей для строительства жилых домов. В 1878 году монахини-кармелитки выкупили участок с руинами византийского храма, что положило начало современным археологическим исследованиям.
В ноябре-декабре 1917 года район Латруна стал ареной боевых действий между наступающими силами Египетского экспедиционного корпуса (Британская империя) и частями 7-й и 8-й армий Османской империи. Имвас был занят британскими войсками в ходе общего наступления на Иерусалим.
С установлением Гражданской администрации мандата в 1920 году, Имвас начал интенсивно развиваться благодаря своему расположению на главной артерии Яффо — Иерусалим. Перепись 1922 года: Зафиксировано 824 жителя (все мусульмане) Перепись 1931 года: Население выросло до 1029 человек, количество жилых домов достигло 224. В деревне функционировала начальная школа для мальчиков (основана еще при османах, расширена британцами) и мечеть. Экономика была полностью аграрной, с акцентом на зерно и оливковое масло. К концу мандатного периода Имвас являлся одной из ключевых деревень Латрунского анклава, что предопределило его стратегическую роль в войне 1948 года.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.
