Время от времени в еврейском мире то тут, то там происходят трагические события. Одним из таких стало в 1839 году в иранском городе Мешхед. Толпа, раззадоренная религиозными фанатиками, напала на еврейский квартал: убили десятки человек, разгромили синагоги, и всю общину — около сорока семей — насильно обратили в ислам. С тех пор они стали известны как машхадийские анусим, «новые мусульмане», которые на людях соблюдали ислам, а дома зажигали свечи на шаббат и пекли мацу тайком. Их судьба напоминала судьбу испанских марранов.

Чтобы выжить, они брались за то, что было им доступно и выгодно: торговля шёлком, коврами, драгоценностями. Караванные пути вели их далеко от Мешхеда, и так часть общины оказалась в Бухаре и Самарканде, где еврейская жизнь была открытой и богатой. Там машхадийцы учились вести дела на широкую ногу, а некоторые женились в бухарских семьях. Через Кавказ и Турцию этот поток двинулся дальше — к берегам Средиземного моря, в Яффо и в молодой Тель-Авив.

В то время Иран сам бурлил. За десятилетия до этого, в 1829 году, толпа фанатиков убила в Тегеране русского посланника Александра Грибоедова — событие, показавшее, как легко в условиях растущего исламского радикализма разжечь ненависть и направить её против «чужаков». Мешхедская трагедия 1839-го была из той же цепочки всплесков фанатизма, от которых больше всего страдали уязвимые меньшинства.

В Палестине же, в конце XIX – начале XX века, машхадийцы обрели возможность впервые за век жить как евреи открыто. Семьи вроде Ишмаиловых начали строить дома, гостиницы, инвестировать в недвижимость. Так на улице Барзилай, в квартале Хашмаль, появился в 1925 году дом, известный как Бейт Ишмаилов. Построенный архитектором Довом Тшудновским в эклектическом стиле, он предназначался для среднего и состоятельного класса. В нём было девять квартир, деревянные двери с витражами, балконы с коваными решётками — символ статуса и вкуса. В 2012 году здание отреставрировали, но оно по-прежнему хранит имя своего заказчика — Эфраима бен Йоэля Ишмаилова.

Семьи машхадийцев, уже не пряча веры, селились в лучших кварталах Тель-Авива и Яффо. Они строили доходные дома на улицах Барзилай, Монтефиоре, Алленби. Их здания и сегодня выглядят как дома состоятельных людей, которые знали цену деньгам и хотели вписать своё имя в камень города.

Так в одном доме на улице Барзилай сошлась целая история: от трагедии Мешхеда через бухарские караваны и переселения в Палестину — к новым улицам Тель-Авива, где еврейский мир, наконец, обрел свет, открытость и прочный фундамент.