Мы видим классические фасады еврейских гробниц. Это не просто пещеры, а тщательно продуманные инженерные сооружения: Узкий проем был рассчитан так, чтобы его можно было плотно закрыть тяжелым камнем («голелем»). Это защищало покой усопших и предотвращало распространение ритуальной нечистоты. Перед входом часто вырубали небольшую площадку, где родственники могли собраться перед тем, как внести тело внутрь. Кохимы (ниши): - это узкие глубокие туннели, вырубленные перпендикулярно стене. Тело помещалось в такой кохим ногами вперед, а через год кости переносили в каменный ящик — оссуарий, освобождая место для следующего члена семьи.
Эти гробницы вырубались в мягком известняке холмов, окружавших Хаммат. В ту эпоху город был процветающим центром, и сложность отделки таких пещер прямо указывала на статус семьи.
Если мы посмотрим на весь комплекс Эммауса Никополиса Амваса — от древних еврейских пещер до надгробия Абд аль-Азиза аль-Гуля на фоне современных робиний — становится видна уникальная историческая преемственность этого ландшафта. За две тысячи лет эта земля видела римские легионы, арабских завоевателей, крестоносцев, турецких чиновников и британских солдат. Каждый из этих периодов сопровождался войнами и разрушениями.
Несмотря на то, что от иудейского Хаммата, римского Эммауса , византийского Никополиса, крестоноской церкви изи жилых домов Имваса мало что осталось, кладбища и древние гробницы остались нетронутыми. Это неписаное правило — не воевать с мертвыми — соблюдалось здесь практически всеми сторонами конфликтов.
Сегодня эти кладбища — и древние еврейские, и более современные мусульманские — сосуществуют в тишине Парка Канада. Это удивительный пример того, как уважение к памяти предков оказывается сильнее политической и военной турбулентности, превращая территорию конфликта в пространство вечного покоя.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.
