Небо над станцией Вади-Саррар (Нахаль-Сорек) было цвета грязного олова. Те, кто пришел сюда из Каира и деревень дельты Нила, никогда не знали, что небо может быть таким тяжелым. Оно не дарило тепла — оно давило. Когда британцы выбили турок со станции в ноябре 1917 года, здесь пахло гарью и металлом. Но к декабрю запах изменился. Теперь здесь пахло мокрой шерстью, нечистотами и сырой землей, которую бесконечно рыли. Их называли «Корпусом», но они были просто тенями в серых робах. Сто двенадцать египтян и семеро индийцев из снабжения. Они были живым конвейером: тащили шпалы, забивали костыли в каменистую почву, пока узловатые пальцы не переставали слушаться. Для империи они были «рабочей силой», для вгей — пищей. Зима пришла внезапно. Ледяной дождь Иудейских гор превращал землю в вязкую кашу. Те, кто еще вчера мечтал о возвращении домой с фунтами в кармане, теперь кутались в рваные ватные одеяла. Ночью холод пробирал до костей, вырывая из легких хриплый кашель. Смерть не приходила со свистом пули — она подползала тихо, вместе с ознобом и пустотой в желудке. Они умирали один за другим. Сначала те, кто постарше, потом — совсем мальчишки. Британский офицер в имперском мундире лишь нерасторопно ставил галочку в журнале. Имен часто не спрашивали — записывали номер или просто «один рабочий». Их свалили в общую яму здесь же, у развилки. Тех, кто молился на Ганг, и тех, кто шептал имя Аллаха перед тем, как закрыть глаза навсегда. Их объединили с еще тремя турками по вере в Аллаха, а по сути — их объединила эта насыпь, по которой вскоре с грохотом пошли британские эшелоны на Иерусалим. А потом наступила тишина. Составы проносились мимо, обволакивая могилу паром и сажей. И только спустя десятилетия кто-то решил, что цифры важнее имен. Так появился этот камень. Семь и Сто двенадцать. Семь индусов и 122 египтян. Сухая арифметика чужой войны на перекрестке забытых дорог.

На зеленом склоне, среди диких трав и весеннего пробуждения, стоит суровая каменная пирамида. Она сложена из грубо отесанных блоков местного известняка — того самого «иерусалимского камня», который впитал в себя тысячи лет истории. Но эта история относительно молодая, хотя и не менее трагичная. В центре монумента — плита с изысканной арабской вязью. Это Шахада («Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Его»), увенчанная фразой «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного». Этот символ объединяет людей, пришедших сюда из разных концов света, не по своей воле, а по приказу империи. 3–14 ноября 1917 года здесь развернулось ожесточенное сражение. Британские силы (в составе которых была 75-я дивизия, включавшая индийские батальоны) атаковали турок, чтобы захватить этот транспортный узел. Захват Junction Station фактически отрезал турецкую армию в Иерусалиме от путей снабжения с юга и побережья. В начале войны многие египтяне шли в рабочие отряды добровольно — их привлекала плата, которая была выше, чем на фермах. Но к 1917 году, когда британцам потребовались сотни тысяч рабочих для прокладки железных дорог и водопроводов через Синай в Палестину, «добровольчество» превратилось в принудительный набор через местных деревенских старост (омд). Отношение к ним было катастрофическим. Их не считали полноценными, им часто не хватало теплой одежды, а ночи в пустыне Негев и в горах Иудеи зимой смертельно холодны. «Голод и холод», были их постоянными спутниками. Жестокое обращение со стороны британских офицеров, телесные наказания и бесконечные продления контрактов без согласия рабочих привели к тому, что в корпусе началось брожение. Это недовольство позже стало искрой для масштабного Египетского восстания 1919 года против британского протектората. Те, кто строил пути к Иерусалиму, вернулись домой (если выжили) с глубокой ненавистью к империи. Британцы старались хоронить мусульман отдельно от христиан, но часто это делалось в спешке, без именных знаков, просто по конфессиональному признаку. 112 египтян и 7 индийцев на этом памятнике — это лишь те, чье присутствие удалось зафиксировать документально. На самом деле смертность в рабочем корпусе была огромной, и многие остались лежать вдоль насыпи без всяких упоминаний.

Долгое время этот обелиск стоял в полном запустении, почти невидимый с дороги. Его «второе рождение» произошло совсем недавно, в 2021 году, когда индийская делегация и представители CWGC торжественно обновили надписи. Теперь этот камень — редкий пример того, как в израильском поле встречаются история мусульманского Египта, колониальной Индии и британской бюрократии.