Дом Стерлингов на Левонтин, 14 родился в 1926-м из под карандаша Йехуды Магидовича — мастера раннего Тель-Авива, умевшего соединять Восток и Европу. Дом заказала семья Стерлинг: в одних источниках фигурирует Цви Стерлинг, в других — Элиэзер и Ципора Стерлинг; так или иначе, это была зажиточная семья из ашкенажской общины, они занимались торговлей и недвижимостью, а сам дом стал символом их успеха инвестиции в застройщику центра растущего города. Фасад — чистая эклектика: выступающие эркеры, симметричный ритм окон, а над входом — арочная лоджия-балкон; под арками первого этажа с 1930-х работали лавки с вывесками на иврите, русском и английском. Дом стоял в поясе, который ЮНЕСКО в 2003 году включит в буферную зону «Белого города», — и с самого начала был витриной статуса и вкуса.
Дальше начались метаморфозы собственности. В 1935 году Стерлинг продаёт дом Ицхаку Шалтиэлю, торговцу продуктами и маслами. К 1948-му владельцем значится Лея Вильденберг; её отказ строить бомбоубежище вызывает протест жильцов — конфликт фиксируется в переписке с муниципалитетом. Уже в 1948–49 дом переходит к Элиэзеру Токтели. По инвентарю тех лет: 3 этажа, 24 комнаты, на крыше — разномастные пристройки-«шалониты», одна — самовольная столярная мастерская.
Как и весь квартал, дом пережил долгий спад. В 1977 жилец Реувен Коэн пишет в городской совет: «лестница аварийна, может случиться беда» — и дом попадает в досье «опасных зданий»; в 2011 статус официально подтверждают. И всё же история здесь любит развороты: в 2017 архитектор Ница Шмук начинает реставрацию — раскрывает под слоем штукатурки настенные росписи лестничной клетки, возвращает фасаду довоенную пластику, а планировочно дом собирают заново: 7 квартир наверху, 2 магазина внизу, лифт, аккуратные инженерные добавки без разрушения силуэта.
Сегодня Левонтин, 14 снова читается с первого взгляда: лоджия-балкон встречает улицу, эркеры держат ритм, а под арками снова живёт торговля. И за этой спокойной симметрией слышно сразу всё — амбицию Стерлингов, деловую прагматику Шалтиэля, спор Вильденберг с жильцами, послевоенную бедность, жалобу Коэна и, наконец, осторожную радость реставрации. Дом не просто выстоял — он стал хроникой квартала, где каждый слой времени оставил свою подпись.
Вас ждёт прогулка по самому сердцу старого Тель-Авива — району, где переплелись апельсиновые рощи, миссионерские мечты и электрический свет. Мы начнём с Model Farm и её водонапорной башни, откуда начиналась история ирригации в Эрец-Исраэль. Продолжим у домов семьи Ишмаиловых, машхадийских анусим, которые построили доходные дома и гостиницы для персидских купцов, но потеряли часть богатства в драматичных обстоятельствах.
Зайдём в Ган а-Хашмаль — второй общественный сад города, который помнит и романтику 1920-х, и упадок, и джентрификацию XXI века. А завершит маршрут величественная синагога Оэль Моэд, «Шатёр собрания», где восточные общины заявили своё равное место в строящемся городе.
Это будет путешествие по слоям времени: от воды к электричеству, от доходных домов к саду и синагоге — история, где каждая улица хранит тайну и каждое здание рассказывает о своём поколении.
