Современный монастырь в Эммаусе-Никополисе — это результат масштабного движения по «возвращению» христианских святынь Палестины европейскими церквями в XIX веке. Во второй половине XIX века европейские державы активно расширяли свое влияние в Османской империи через религиозные миссии. Эммаус стал одной из ключевых точек этого процесса. Мариам Бауарди (1846–1878), известная как Святая Мария Иисуса Распятого, — ключевая фигура в истории возрождения Эммауса. Её жизнь и канонизация стали символом духовной связи между местными христианами и европейской традицией. Будучи монахиней-кармелиткой, Мариам Бауарди утверждала, что в 1878 году получила божественное откровение, указавшее на руины деревни Имвас как на подлинный библейский Эммаус. Основываясь на её свидетельстве, Латинский патриархат Иерусалима и французские меценаты инициировали покупку участка у местных жителей. Это заложило основу для создания современного монастырского комплекса и проведения профессиональных раскопок. Её уверенность в святости этого места привлекла внимание западных ученых, что привело к открытию византийских мозаик и фундамента базилики Никополиса. В 1878 году, основываясь на своих мистических видениях, она указала на руины Имваса как на истинное место евангельского Эммауса. При поддержке богатых французских меценатов и Ордена Кармелиток был выкуплен участок земли у местных жителей. Это была обычная практика того времени: европейские ордена приобретали руины, чтобы превратить их в археологические парки и места паломничества. Изначально здесь планировалось создать монастырь кармелитов, но позже место перешло в ведение Бенедиктинского ордена. На стенах видны информационные таблички, рассказывающие об истории места на разных языках, что подчеркивает его международный статус. Европейцы не просто строили новые здания, но и проводили глубокие раскопки. Французская школа библейских исследований (École Biblique) в Иерусалиме занималась очисткой византийских мозаик и восстановлением центральной апсиды, которую мы обсуждали ранее.
Сегодня монастырь не принадлежит какому-то одному старому ордену. С 1993 года его оживляет Община «Блаженств» (Communauté des Béatitudes). Это католическое движение объединяет монашествующих и мирян. Они следят за территорией, ухаживают за садом (цветущие розы на фото — результат их труда) и принимают паломников. Учитывая историю места (еврейский Хаммат, греческий Никополис, арабский Имвас), община старается подчеркивать преемственность традиций. Монастырь сегодня остается единственным обитаемым «островом» на месте бывшей деревни, сохраняя преемственность христианского почитания этого места.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.
