Центральная апсида и само возникновение этой церкви неразрывно связаны с историей превращения библейского поселения в римско-византийский город. В III веке н. э. (221 год) поселение Эммаус получило статус города и новое название — Никополис («Город Победы»). Это произошло благодаря Юлию Африкану, христианскому писателю, который возглавил посольство к императору Гелиогабалу. Юлий Африкан родился в Иерусалиме или самом Эммаусе. Для него это была «малая родина», процветание которой было делом чести. Он был лично знаком с императором Гелиогабалом (Элагабалом) и пользовался его доверием. В Римской империи такие вопросы, как статус города, решались не через бюрократию, а через личное заступничество перед императором. Юлий Африкан был настолько уважаем, что император позже поручил ему спроектировать и построить публичную библиотеку в Пантеоне в Риме. Именно этот высокий статус позволил ему «выбить» для Эммауса-Никополиса право на чеканку собственной монеты, что было высшим признаком городского суверенитета в ту эпоху.
Церковь здесь возникла в византийское время (V век) по двум причинам: Византийцы были убеждены, что это именно тот Эммаус, где воскресший Иисус явился ученикам. Строительство храма на месте значимого евангельского события было стандартом того времени. Будучи важным центром римского времени Никополис стал важным административным и религиозным центром Византийской империи, резиденцией епископа, что требовало возведения кафедрального собора соответствующего масштаба.
Мозаичные полы Эммауса-Никополиса датируются V–VI веками и выполнены в классическом византийском стиле. Они хранятся в музее при монастыре. На полах изображены сложные геометрические узоры, растения и птицы. Эти изображения типичны для того времени и символизировали райский сад. Редкая находка: В одной из частей храма был обнаружен фрагмент мозаики с изображением креста. Это большая редкость, так как в 427 году императоры Феодосий II и Валентиниан III издали эдикт, запрещающий изображать кресты на полах, чтобы на символ веры не наступали ногами. Наличие креста на полу позволяет ученым с высокой точностью датировать этот слой мозаики периодом до 427 года, что делает её одним из древнейших христианских памятников региона.
Несмотря на то, что в наши дни храм официально является археологическим памятником, это «живое» место. Территория принадлежит Католической церкви, и сегодня здесь несет служение община «Блаженств» (Communauté des Béatitudes). Под открытым небом, прямо среди древних камней или в специально оборудованной части руин, регулярно проводятся литургии. Особенные службы проходят здесь в пасхальный период, когда паломники совершают шествие «в Эммаус». Для верующих преломление хлеба среди этих руин является прямым подражанием евангельскому сюжету.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.
