Сокровища восточного берега Кинерета of Apr 11, 2024

Курси — это руины византийского монастыря на западном склоне Голанских высот у Тивериадского озера. Основан после того, как Римская империя в 324 году приняла христианство, благодаря инициативе Святой Елены, матери императора Константина. Монастырь известен как место чудес Иисуса Христа, включая укрощение бури на Галилейском озере и изгнание бесов из человека в стадо свиней. Монастырь был разрушен землетрясением в 741 году и позже заброшен, а в VIII веке его заняли арабы. Сейчас здесь находится национальный парк Израиля, где можно увидеть восстановленную церковь V-VI веков с мозаичными полами, изображающими животных и растения, и часовню на склоне горы с видом на озеро Кинерет.

Начнем наше повествование о восточном береге озера Кинерет с этого места. Здесь находятся руины византийской бани монастыря, которые отличаются красивыми формами и хорошо сохранившейся планировкой. В бане прекрасно сохранились керамические столбики, поддерживающие пол горячей комнаты, куда подавался горячий воздух из котельной. Этот воздух обогревал стены и переходил в следующую комнату со средней температурой, а затем охлажденный воздух достигал третьей, прохладной комнаты. Посещение бани начиналось с прохладной комнаты, затем переходили в теплую и заканчивали в горячей.

Однако интересно не только устройство бани, но и контекст самого монастыря. Ранее речь шла о важной дороге, которая поднималась на Голанские высоты от озера Кинерет. Это было стратегическое место, и не случайно здесь возник монастырь. Помимо евангельского рассказа и религиозной обоснованности строительства монастыря, важно понимать, что в византийскую эпоху сооружения и поселения в Святой Земле достигли наибольшего размаха. Это были крепости и ключевые места, где монахи, как преследователи власти и империи, были крайне важны и удобны, ведь, не имея семьи и детей, они были мобильны и независимы. С их помощью византийская империя могла строить и развивать укрепления, утверждая свое присутствие. Это продолжалось до арабского завоевания, но позже в заселении страны значительных изменений не наблюдалось.

Основным сооружением монастыря была церковь, важной частью которой является открытый двор с колодцем для пресной воды. Исторически вокруг церкви монастыря формировалась община, что способствовало долгосрочному и успешному оседанию византийской империи в регионе. Каждое поселение, основанное монахами, имело потенциал перерасти в гражданский поселок, что способствовало экономическому развитию и распространению христианства. Принятие христианства и переход к нему, будь то у язычников или других народов, было важно для Византии. Все постройки выполнены из черного базальта, но встречаются и белые камни известняка. Это означает, что были связи с противоположным берегом Кинерета, где основа известняковая, а местный элемент — базальт, потому что основа Голанских высот базальтовая.

Купель, или баптистерий, – важная часть церкви монастыря, где проходило крещение и люди становились христианами. На мозаичном полу есть надпись, указывающая, что баптистерий был построен во времена правления императора Маврикия, последнего византийского императора из династии Юстиниана, который правил в 582—602 годах. Маврикий был выдающимся полководцем, успешно завершившим войну с персами, расширившим восточные границы империи и закрепившим позиции на западе, создав экзархаты в Италии и Африке. Он канонизирован Православной церковью как мученик. Эта информация помогает понять геополитические процессы того времени. Место, где расположен баптистерий, служило византийским форпостом на пути на Голаны, откуда открывался доступ к Парфянскому царству, что было стратегически важно в противостоянии с Византией и откуда впоследствии началась арабская мусульманская экспансия.

Будучи важным форпостом и гражданским центром, Курси также служил сельскохозяйственным поселением, где находились маслодавильни и комплекс по производству вина. Здесь можно увидеть, как был устроен древний маслодавильный пресс: это деревянная балка с большим винтом, который использовался для выдавливания масла из оливкового жмыха. Это свидетельствует о пятом и шестом веках, поскольку ранее в Византии использовали другую технику — конический пресс. Винтовой пресс был более продуктивен. Также интересна мозаика, на которой изображены птицы, в частности, ибисы, которые до сих пор являются характерными птицами этих мест. На мозаике также видна емкость, предназначенная, вероятно, для хранения хлеба. Сама мозаика и используемые в ней камешки также указывают на пятый и шестой века, незадолго до арабского завоевания, которое началось именно с Голанских высот, откуда арабы завоевали византийскую Палестину.

Возле руин церкви, двора и бань расположен уютный парк, где есть места для медитации и проведения месс христианскими паломниками. Возникновение монастыря связано с наличием источника воды (ручей Самах) и торговых путей, ведущих от озера Кинерет на Голанские высоты (древнее название Башан). В 1970-х годах при строительстве современной дороги на Голанские высоты, проложенной по историческому маршруту, был случайно обнаружен монастырь. В ходе раскопок была найдена церковь с мозаичным полом, украшенным растительными и животными мотивами, а также выдержками из святых писаний, датированными 585 годом нашей эры. В 614 году, во времена персидского вторжения, место сильно пострадало, но после восстановления монастырь просуществовал до землетрясения в 741 году, которое положило конец его истории. После разрушения и забвения Курси, в конце VIII века мусульмане частично использовали развалины церкви для маленького поселения. В современном парке, помимо исторических памятников, есть много интересных объектов, включая металлический конус в круглой песочнице. Вращение конуса создает на песке отпечатки слов из священного текста, относящегося к чуду исцеления прокаженного и избавления от недуга через стадо свиней, погибшее в озере Кинерет.

Евангелие почти не упоминает о восточной оконечности озера Кинерет, или, как его называют в христианской традиции, Галилейском море, в контексте деятельности Иисуса и его учеников. Вся история сосредоточена на северной оконечности, вероятно, потому что на восточном берегу не было еврейских поселений или явного еврейского присутствия. Есть лишь косвенное упоминание о том, что в этих местах Иисус встретил одержимого бесами, и бесов из него направил в стадо свиней, которые упали в озеро и утонули. Этот эпизод подчеркивает, что восточный берег Кинерета не входил в традиционные еврейские места обитания и представления. Однако подробное обсуждение этих вопросов мы оставим для дальнейшего изучения и экскурсий.

Здесь, рядом с руинами церкви, двора и бань, расположен приятный парк, где есть места для медитации и проведения месс христианскими паломниками. Парк украшен современным арт-объектом: вращающимся конусом, напоминающим древнее устройство для перемалывания оливок перед их помещением под пресс для получения оливкового масла. Сегодня с помощью этого конуса можно оставить на песке оттиск слов из Евангелия от Луки, где упоминаются события, связанные с Курси. В частности, рассказывается о том, как Иисус с учениками переправлялся на другую сторону озера, во время плавания заснул, и на озере поднялся бурный ветер. Ученики разбудили его, и он, запретив ветру и волнению воды, привел восторг у учеников своей способностью повелевать природой. Они прибыли в страну Гадаринскую, где Иисус исцелил человека, одержимого бесами, отправив бесов в стадо свиней, которое утонуло в озере.

История Нукейба — это захватывающая летопись, в которой мирное прошлое бедуинского племени и духовные поиски бахаистов сменились десятилетиями ожесточенного пограничного противостояния.
Название Нукейб (или Ан-Нукейб) уходит корнями в историю бедуинского племени Араб аль-Нукейб, которое веками населяло этот узкий берег у подножия Голан. Само слово «накиб» (نقيب) на арабском означает «старейшина» или «предводитель», но в топонимике этих мест оно также намекает на «проход» или «лаз» в суровых скалах, спускающихся к воде.

В конце XIX века это место едва не стало мировым духовным центром. Бахаулла, основатель веры Бахаи, выкупил здесь около 13 000 дунамов земли. До 1920-х годов здесь процветало уникальное хозяйство, где последователи новой религии превращали засушливый берег в цветущий сад, прежде чем политические шторма заставили их оставить эти земли.

После Первой мировой войны Нукейб стал заложником большой политики. В 1923 году Британия и Франция провели границу так, чтобы весь Кинерет остался у британцев. Линия проходила всего в 10 метрах от кромки воды на восточном берегу, лишая Сирию доступа к ресурсам озера.

Однако Война за независимость (1948) всё изменила. Сирийские войска заняли Нукейб, и соглашение 1949 года зафиксировало «патовую» ситуацию: На бумаге: берег был израильской «демилитаризованной зоной». На деле: Сирия контролировала территорию, игнорировала 10-метровый барьер и превратила Нукейб в мощный укрепрайон.

С этих высот сирийские снайперы и артиллерия годами держали в страхе израильских рыбаков и жителей кибуца Эйн-Гев.

Операция «Снунит» (Нукейб) — 1962 год К началу 1962 года ситуация накалилась до предела: обстрелы рыбаков стали ежедневными. Израиль принял решение нанести сокрушительный удар. В ночь с 16 на 17 марта 1962 года началась операция «Снунит» (также известная как операция «Нукейб»). Это была сложная комбинированная атака: Ударная группа состояла из бойцов разведки (сайерет) Голани и морского спецназа Шайетет 13. Цель была уничтожить сирийский гарнизон в деревне Нукейб и на укрепленном посту выше неё. Разведданные оказались неполными — сирийские силы в районе цели были гораздо многочисленнее, чем ожидалось. Бой в траншеях был крайне тяжелым и кровопролитным. В ходе операции сирийская артиллерия вела огонь по Эйн-Гев и окрестностям, а израильские ВВС атаковали в ответ батареи противника. Сирийский пост был взят штурмом всего за 70 минут.

Победа в Нукейбе далась дорогой ценой. В ту ночь погибли семеро израильских солдат. Четверо офицеров позже были удостоены высших наград за мужество. Трагической страницей операции стало исчезновение Яакова Двира. Один из бойцов отряда, он был объявлен пропавшим без вести. Государство Израиль приложило огромные усилия, пытаясь выяснить его судьбу через сирийские источники и разведку, но до сегодняшнего дня место его захоронения остается неизвестным. На смотровой площадке в Нукейбе установлен специальный памятный знак в его честь.

Стратегический кошмар Нукейба закончился только в 1967 году, когда Израиль занял Голанские высоты. Сегодня здесь находится Мицпе Нукейб (смотровая площадка) и мемориал павшим. С этой точки открывается один из самых красивых видов на Кинерет и Тверию. Теперь здесь проходят не линии фронта, а туристические маршруты, ведущие к древней Сусите и обновленному пляжу Дуга. Место, где когда-то гремели взрывы, стало символом памяти о тех, кто обеспечил тишину на берегах озера.

История операции «Снунит» (или «Нукейб») — это момент столкновения амбиций молодого государства с суровой реальностью «большой игры» сверхдержав. Это рассказ о том, как израильская армия, еще полная наивности и действовавшая порой «на ощупь», делала первые шаги к тому, чтобы стать одной из самых эффективных военных машин мира.

Часть 1: Геополитический «Котел» 1962 года Март 1962 года — это уникальная точка кипения. Мир замер в ожидании Карибского кризиса, а Ближний Восток превратился в шахматную доску, где фигуры двигались по логике, часто непонятной самим игрокам.

Всего за полгода до штурма Нукейба произошло тектоническое событие: распад Объединенной Арабской Республики (ОАР). Сирия вышла из-под власти египетского лидера Насера. Новое сирийское руководство оказалось в изоляции и под градом насмешек из Каира. Чтобы доказать свою легитимность и «революционный дух», сирийцам было жизненно необходимо спровоцировать Израиль. Нукейб, с его идеальным обзором на израильские поля, стал лучшей площадкой для этой провокации.

В это время Израиль достраивал свой «Всеизраильский водопровод» чтобы развивать Негев и превращать его в аграрную жемчужину с помощью воды из Кинерета. Для арабского мира это было дерзким вызовом тотального экономического эмбарго, объявленого Израилю еще после 1956 года. В ответ, Сирия начала проект Обводного канала, чтобы физически развернуть притоки Иордана и оставить Кинерет и Израиль без воды. Контроль над береговой линией Нукейба означал контроль над насосными станциями и будущим всей израильской экономики.

Советский Союз уже прочно обосновался в Дамаске. Сирия стала «витриной» советского оружия в регионе. Каждый сирийский бункер в Нукейбе был построен с учетом советских фортификационных доктрин и оснащен техникой, которую Израиль еще только учился уничтожать.

Тень Эли Коэна В январе 1962 года, пока штаб «Голани» чертил планы атаки, в Дамаск под видом богатого бизнесмена прибыл Эли Коэн. В марте он еще не был тем всемогущим информатором, который позже покажет Израилю каждый куст на Голанах, но он уже был там — живое свидетельство того, что Израиль начал понимать: войны выигрываются информацией, а не только отвагой.

Операция «Снунит» — Героизм на грани наивности Ночью 16 марта 1962 года бригада «Голани» вышла на берег. В этом бое, как в капле воды, отразилась вся незрелость тогдашнего ЦАХАЛа, которая позже перекуется в сталь профессионализма.

Наивность разведки и планирования Операция, которой руководил будущий легендарный Мотта Гур, была спланирована с долей опасного оптимизма: Израильтяне рассчитывали встретить в Нукейбе небольшой гарнизон, но наткнулись на глубоко эшелонированную оборону и гораздо большее число солдат.

Тактическая предсказуемость: Позже Ариэль Шарон жестко раскритиковал план за «лобовой» подход и отсутствие гибкости. Израильтяне шли на штурм, полагаясь больше на дух «броска», чем на тонкий расчет.

Хаос ночного боя Бой в траншеях Нукейба был первобытным: тьма, рукопашные схватки и путаница. Разведка «Голани» под началом Цви Офера пробивалась сквозь бетонные лабиринты более часа. В какой-то момент управление отрядами было частично потеряно, и только личная инициатива командиров на местах спасла операцию от краха. Финальный акт операции продемонстрировал, насколько армия еще была «народным ополчением». Когда бронетранспортеры подорвались на минах, ситуация стала критической. Вместо четко отработанного протокола эвакуации, на помощь пришли трактористы из кибуца Эйн-Гев. Они заводили свои тракторы под огнем сирийцев и вытаскивали подбитые захаламы (бронетранспортеры). Двое жителей кибуца просто взяли оружие и пошли в бой вместе с солдатами — поступок героический, но немыслимый для современной регулярной армии.

Операция «Снунит» стоила Израилю семи жизней и привела к исчезновению Яакова Двира. Мир осудил Израиль, а СССР заблокировал на слушаниях в ООН любые попытки донести до мирового сообщества истинную ситуацию на границе с Сирией .

Но именно в Нукейбе родился тот ЦАХАЛ, который мы знаем сеогодня. Из ошибок этой ночи выросли уроки, которые приведут к триумфу 1967 года. Израиль понял, что: Разведка — это всё. Больше никогда армия не пойдет вслепую на укрепленный пост. Спецназ требует специализации. Из «смелых парней из кибуцев» бойцы превратились в профессионалов мирового уровня. Технологическое превосходство. Воздушные бои «Ватуров» над озером показали, что авиация станет решающим фактором в будущих войнах.

Нукейб стал горьким, но необходимым уроком. Спустя годы те же подразделения «Голани» будут брать Голанские высоты за считанные часы, используя опыт, оплаченный кровью в ту мартовскую ночь 1962 года.

Национальный парк Сусита (или Гиппос) — это место, где история буквально накладывается одна на другую. Если операция «Снунит», о которой мы говорили, была «военной наивностью» начала пути, то Сусита — это древний фундамент, который израильтяне использовали, чтобы эту опытность обрести.

1. Город «Лошадь» на вершине ромба Название парка — игра языков: греческое Гиппос и арамейское Сусита означают «лошадь». Гора, на которой расположен город, по форме напоминает конский круп или седло.

Основание: Город возник во II веке до н. э. при Селевкидах как неприступная крепость-полис.

Декаполис: В римский период Сусита вошла в Декаполис (Десятиградие) — союз десяти эллинистических городов, бывших оплотами античной культуры в регионе. Это был языческий «антипод» еврейской Тверии, стоявшей прямо напротив, через озеро.

1. Археологические сокровища Сусита — рай для любителей точности и деталей. Город был разрушен мощнейшим землетрясением в 749 году н. э. и с тех пор практически не заселялся, что сохранило его как «капсулу времени».

Византийские церкви: На данный момент обнаружены остатки 8 церквей. Сусита была резиденцией епископа. В одной из церквей (Северо-Восточной) был найден саркофаг с останками святой женщины, а в другой — уникальная мозаика с изображением хлебов и рыб, отсылающая к чудесам Иисуса.

Римский Форум и Одеон: В центре города находится огромная площадь (форум) с базальтовым мощением и колоннами из розового гранита, привезенного из египетского Асуана. Рядом расположен Одеон — небольшой крытый театр для музыкальных представлений.

Клад золотых монет: Совсем недавно, в 2025 году, археологи нашли здесь клад из 97 золотых монет и ювелирных украшений византийской эпохи. Монеты охватывают период от императора Юстина I до Ираклия, и их сохранность поразила ученых — они выглядят как новые.

Подход к Гиппосу (Сусите) с востока сразу дает понять, что вы вступаете в пространство, где архитектура служила не только защитой, но и декларацией статуса. Путь в город преграждает монументальный оборонительный ров шириной 7 метров, вырубленный в самом узком месте перешейка, так называемого «седла», который связывает гору с плато Голан. Созданный в эллинистический или раннеримский период, он не был просто пассивным препятствием. Его стратегическая задача заключалась в том, чтобы остановить тяжелые осадные машины противника на подступах к главным воротам, подставляя их под огонь защитников.

Сам город представляет собой уникальный пример того, как геология диктовала эстетику. Сусита расположена на стыке двух зон: базальтового плато Голан и известняковых пород долины Киннерета. Из местного черного камня, который всегда был под рукой, возводили все массивное и утилитарное — от оборонительных стен и рвов до фундаментов и обычных жилых домов. Поскольку базальт крайне труден для тонкой резьбы, для изящных капителей, фризов и статуй использовали привозной светлый известняк или мрамор.

Эта игра контрастов имела глубокий политический смысл. Для городов Декаполиса было критически важно подчеркнуть свою принадлежность к высокой греко-римской культуре.

Город, построенный исключительно из черного базальта, выглядел бы в глазах римлянина слишком мрачно и «провинциально». Чтобы избежать этого, главные общественные пространства — форум, храмы, нимфей — намеренно украшались светлым камнем.

На фоне сурового, темного ландшафта Голан перед путником вырастал «сияющий» классический полис. Этот визуальный эффект был визитной карточкой города для тех, кто смотрел на него с противоположного берега, из Тверии или Арбеля. Контраст между черным основанием горы и белыми колоннами наверху символизировал союз грубой мощи и утонченной цивилизации.

К существующему архитектурному облику Гиппоса (Суситы) необходимо добавить еще один важнейший элемент — торжество инженерной мысли, которое позволило классическому городу процветать на засушливой вершине горы. Город, расположенный на изолированном плато, был полностью лишен естественных источников воды. Жизнь здесь стала возможной только благодаря интеграции сложнейших гидротехнических систем: В римский период, когда город разросся и потребовал постоянного водоснабжения для фонтанов и бань, были построены два акведука (Верхний и Нижний) протяженностью около 24 км каждый. Вода в них текла исключительно за счет силы гравитации от водопада Эль-Аль в южной части Голан до центрального резервуара под форумом.Пполые базальтовые блоки — это части напорного трубопровода (сифона). Чтобы поднять воду на саму гору Сусита через глубокую седловину, инженеры использовали принцип сообщающихся сосудов. Базальт здесь служил идеальным материалом, способным выдержать колоссальное давление воды внутри труб. До появления акведуков и в дополнение к ним жители использовали систему цистерн для сбора дождевой воды, что требовало идеальной планировки уклонов городских улиц.

Гиппос не просто выживал, он демонстрировал роскошь и утонченность, типичную для античного мира: Наличие бань в таком труднодоступном месте — это высшее проявление римского образа жизни. Вода, доставленная за десятки километров, превращалась из ресурса для выживания в инструмент эстетики и удовольствия. Городская планировка с четкими линиями Кардо и Декумануса резко контрастировала с хаотичным рельефом окрестных гор. Эта упорядоченность была визуальным воплощением греческого понятия «космос» — торжества разума над природным хаосом.

Даже чисто утилитарные объекты, такие как базальтовые трубы сифона, вытачивались с поразительной точностью, обеспечивая идеальную стыковку. Инженерная мысль здесь не отделялась от архитектурной красоты: функциональность водопровода была скрыта под изяществом форума и сиянием мраморных колонн.

Таким образом, Сусита — это не просто крепость на скале, а памятник дерзости античных инженеров, которые сумели превратить суровое базальтовое плато в оазис римской цивилизации.

История Гиппоса (Суситы) — это не просто хроника строительства, а манифест эллинистической цивилизации, которая «маркировала» территорию, превращая враждебные высоты в сияющие центры греческой культуры. Хотя город не был основан лично Александром Македонским, он стал прямым плодом его походов. Во II веке до н. э. Селевкиды воздвигли здесь «Антиохию Гиппос» — форпост, ставший оплотом греческого языка и религии среди семитских племен. За внешним блеском города стоял жесткий расчет. Сусита была заложена здесь ради абсолютного контроля над кассой региона. Город оседлал «горло» торгового пути, связывавшего порты Средиземноморья с Дамаском. С вершины просматривался каждый караван и каждое судно на Киннерете — владелец этой скалы собирал пошлины с половины региона. Топография «седла» позволила сэкономить на стенах. Естественные обрывы сделали 90% оборонительной работы, а 7-метровый ров превратил узкий перешеек в ловушку, где крошечный отряд мог остановить целую армию.

Строительство на северо-востоке Киннерета, в районе Вифсаиды, казалось бы логичным из-за близости к дорогам, но оно было отвергнуто. Равнина была открыта для набегов кочевников и заболочена, что в античности означало неизбежную малярию. Вершина Суситы, напротив, продувалась здоровыми ветрами, обеспечивая физическое выживание колонистов. С высоты город не просто наблюдал, он подавлял. Это был «огневой контроль» вместо физического присутствия: отряд конницы мог спуститься и перехватить караван за минуты, оставаясь при этом недосягаемым для атаки снизу.

Венец Суситы — это превращение безводной скалы в оазис, что в античном сознании было высшим триумфом Порядка над дикой стихией. Контраст между местным черным базальтом («земным») и привозным светлым мрамором («имперским») создавал образ власти, парящей над миром. Житель Тверии, глядя через озеро, видел не просто гору, а сияющий символ Рима. Постройка 24-километровых акведуков и базальтового сифона для подъема воды на вершину была актом обладания стихиями. Те, кто пили из фонтанов на форуме, знали: их благополучие держится на силе воли и инженерном расчете, победивших саму природу. Глубокий ров был не просто фортификацией, а сакральной границей, за которой заканчивался Хаос и начинался мир театров, бань и философии. Именно так Сусита стала повелителем всего региона.

Мв стоим в уникальной точке, где древняя история буквально вросла в современную фортификацию. Восточные ворота Гиппоса (Суситы) — это место, где античные архитекторы и израильские военные инженеры XX века пришли к одним и тем же выводам, разделенные двумя тысячелетиями.

Городские ворота - Главный узел обороны. Проход был защищен мощными башнями — круглой трехэтажной башней с одной стороны и квадратной с другой. В башнях были установлены катапульты, позволявшие защитникам обстреливать копьями любого приближающегося врага. Между башнями находился сводчатый проход, который давал страже возможность скрытно и быстро перемещаться вдоль стены.

То, что вы видите у этих же ворот сегодня в виде бетонных укреплений и траншей, — это наследие периода с 1948 по 1967 год. В это время Сусита служила важным израильским постом на границе с Сирией. Ров шириной 7 метров, вырытый в эллинистический период в центре «седла», снова стал ключом к обороне. Если в древности он задерживал осадные машины, подставляя их под огонь баллист, то в XX веке он стал естественным противотанковым препятствием и основой для системы траншей. Блиндажи были встроены прямо в руины восточных ворот. Военные использовали массивные древние стены как дополнительную защиту от артобстрелов. Вы можете заметить, как бетонные огневые точки соседствуют с базальтовыми блоками — это была вынужденная «архитектурная игра» современности, где прочность древнего камня спасала жизни солдат. Логика не изменилась: тот, кто контролирует узкий перешеек и восточные ворота, держит всю гору. Блиндажи у ворот обеспечивали круговой обзор на восток, в сторону вражеских позиций на плато Голан, точно так же, как это делали римские часовые две тысячи лет назад.

Сразу за Восточными воротами перед гостем Гиппоса открывался вид, который был призван ошеломить своей упорядоченностью и классической красотой. Как только гости миновали массивный сводчатый проход между круглой и квадратной башнями, они попадали на Декуманус Максимус — главную артерию города. Перед ними открывалась прямая, вымощенная камнем улица, которая тянулась с востока на запад на 550 метров через весь город. Улица была обрамлена величественными колоннадами. Здесь та самая «игра камня» проявлялась во всем блеске: светлые капители и фризы венчали колонны, создавая четкую геометрию, которая контрастировала с диким базальтовым пейзажем за стенами города. От этой центральной оси под прямыми углами отходили другие улицы, уходящие на север и юг. Эта сетка создавала идеальные кварталы для жилых домов, демонстрируя торжество римского градостроительства над хаотичным рельефом горы. По обе стороны улицы возвышались фасады общественных зданий и портиков, которые давали тень прохожим. Это был мир, где даже на вершине засушливой скалы человек мог чувствовать себя в центре цивилизации. Где-то здесь, под мостовой или за портиками, вода, доставленная по 24-километровым акведукам, устремлялась к бассейнам, фонтанам и баням. Сразу за воротами шум воды в фонтанах служил звуковым подтверждением статуса города. Это было высшим проявлением роскоши — встречать путника прохладой и влагой там, где природа не дала ни одного источника.

Военная история Суситы XX века — это драматичный сюжет о том, как античные руины на 19 лет превратились в передовой пост израильской обороны, зажатый между сирийскими позициями и водами Киннерета. На основе ваших фотографий можно восстановить эту летопись, где бетонные блиндажи и записи радистов переплелись с римскими базальтовыми стенами. История современного военного присутствия на горе начинается в разгар Войны за независимость. Согласно записи в журнале радиста, Сусита была завоевана в 1:40 ночи. На фото видны солдаты того времени — молодые люди в характерных британских касках и с амуницией середины века, которые заняли эту высоту, чтобы предотвратить сирийское продвижение к кибуцу Эйн-Гев. После войны и до 1967 года Сусита стала израильским анклавом, окруженным сирийскими демилитаризованными зонами и позициями. Связь с «большой землей» была возможна только через озеро. На одной из фотографий приведена цитата: «Этот причал вместе с лодкой послужит нам единственной дорогой и средством передвижения к остальным еврейским поселениям зимой». Военная логика XX века полностью совпала с античной, заставив солдат использовать древние структуры: Древний оборонительный ров шириной 7 метров, вырубленный в «седле» горы в эллинистический или раннеримский период для защиты от осадных машин, снова стал ключевым препятствием. В XX веке он служил защитой от пехотных атак со стороны сирийского плато. Израильские позиции и блиндажи были встроены прямо в район Восточных ворот. Древние башни (круглая трехэтажная и квадратная), где когда-то стояли античные катапульты для метания копий, стали основой для современных огневых точек. Солдаты XX века буквально жили и сражались в тех же узлах обороны, что и римские легионеры. Солдаты вели подробные записи перемещений и инцидентов, находясь среди базальтовых колонн и остатков Кардо. Каждое событие фиксировалось на иврите в обычных тетрадях на кольцах, которые теперь лежат в музее рядом с античными артефактами. Тексты на фото напоминают, что город на вершине горы всегда страдал от отсутствия воды. Если римляне решили это с помощью 24-километровых акведуков и базальтовых сифонных труб, то израильский пост в XX веке снова оказался в ситуации зависимости от внешних поставок, так как древние системы были давно разрушены. Сирийское присутствие на соседних высотах диктовало необходимость скрытного размещения блиндажей среди древних камней. Интересно, что на фото с солдатами (1951 год) Давид Бен-Гурион пишет членам кибуца Эйн-Гев: «Мое сердце было с вами в последние дни, хотя я знал, что причин для беспокойства нет». Это спокойствие обеспечивалось именно теми людьми, что дежурили в блиндажах среди руин Суситы.

До мая 1948 года на горе Сусита находился сирийский военный пост. Сирийцы использовали эту стратегическую высоту для обстрела кибуца Эйн-Гев и контроля над восточным берегом озера. В ночь с 17 на 18 июня 1948 года израильские силы (члены кибуца Эйн-Гев и солдаты ЦАХАЛа) в ходе дерзкой ночной атаки захватили гору. С этого момента и до 1967 года Сусита стала израильским укрепленным пунктом.

Те бетонные постройки, которые вы видите сегодня (включая столовую), были возведены уже израильскими военными в 1950-х годах. Сирийские укрепления 1948 года были гораздо более примитивными — часто это были просто наскоро вырытые траншеи и огневые точки среди античных камней. И сирийцы, и израильтяне использовали для строительства местный базальт — тот самый черный камень, из которого построен весь древний город. Это создает иллюзию единого оборонного комплекса, возникшего задолго до прихода ЦАХАЛа. Столовая была построена израильтянами именно против сирийских снайперов, которые находились на плато Голан прямо над городом.Чтобы солдаты могли дойти до столовой, не будучи подстреленными, израильские инженеры использовали глубокие траншеи и бетонные экраны (те самые «парапеты»), которые полностью перекрывали линию видимости со стороны сирийских позиций. Столовую специально строили так, чтобы со стороны сирийцев она выглядела как очередной навал камней или часть древней стены, а не как жилое здание. Журналы операций, которые вы видели в музее, подтверждают, что каждый поход в столовую был сопряжен с риском. Солдаты жили в состоянии «осажденного анклава» почти 20 лет, и столовая была единственным местом, где можно было ненадолго расслабиться, зная, что бетонные стены и грамотно выстроенные проходы защищают от пули с соседней горы.

Интересно, что после 1967 года, когда израильская армия покинула пост, эти бетонные постройки остались единственными «современными» зданиями среди античных руин, напоминая о том времени, когда Сусита была не музеем, а боевой позицией.

Вид, открывающийся сегодня из окон и с террасы здания бывшей столовой, — это живой учебник истории, где мирная панорама Киннерета контрастирует с суровыми следами двухтысячелетней борьбы за эту высоту. Глядя на запад, вы видите ту самую панораму, которая в XX веке была источником постоянного напряжения. Внизу, у самой кромки воды, виден причал. В зимние месяцы 1948–1967 годов, когда дороги размывало, этот причал и лодка оставались единственной связью анклава с остальным миром. Отсюда израильские солдаты наблюдали за Тверией на противоположном берегу и одновременно держали под контролем перемещения в долине. Прямо перед зданием столовой открывается вид на археологические раскопки, где базальт встречается с искусством. Сверху отлично видна «игра камня» — поваленные базальтовые колонны и блоки серого гранита, которые когда-то украшали главные улицы города. Среди черных камней проглядывают фрагменты цветных мозаичных полов с геометрическими узорами. В античности эта роскошь демонстрировала статус города, а в XX веке солдаты буквально ходили по этим шедеврам, пробираясь к своим позициям.

Этот двухцветный красавец с израильским номером — не просто машина, а настоящий символ израильского автопрома 60-х, автомобиль Sussita (Сусита). В контексте одноименного города это выглядит как тончайший исторический юмор: спустя 2000 лет после того, как греки назвали гору «Лошадиной» (Гиппос), израильтяне пригнали сюда «Лошадку» на колесах.

1. Почему «Сусита»? (Битва за название) В 1959 году компания Autocars объявила общенациональный конкурс на название нового израильского автомобиля. Победил вариант «Сусита», предложенный сразу несколькими участниками. Это было идеальное попадание: Город - форпост Сусита находится прямо на Голанах и на первых полосах газет. Слово происходит от ивритского сус (лошадь) — прямая отсылка к средству передвижения. По иронии судьбы, в этой «Лошадке» под капотом было не так уж много лошадиных сил, но для молодого государства она стала настоящим прорывом.

Вы, возможно, слышали легенду о том, что бедуинские верблюды обожали обгладывать кузов Суситы? В отличие от римских инженеров, строивших на века, создатели Суситы были скромне: кузов этой машины сделан из стеклопластика (фибергласа). В те годы ходила шутка, что стеклопластик содержит солому, поэтому верблюды принимают машину за обед. На самом деле верблюды ее не ели (стекловолокно — так себе деликатес), но этот миф стал частью израильского фольклора навсегда.

1. Шедевр «на коленке»: Дизайн и сборка Посмотрите на эти формы. В них чувствуется дух эпохи, когда инженеры пытались создать что-то среднее между холодильником и космическим кораблем: Никаких изысков, только база. Стеклопластик не ржавеет — это было огромным плюсом для приморского Израиля, хотя на жаре такие машины могли вести себя... специфически. Внутри у этого «шедевра» чаще всего стоял двигатель от английского Ford Anglia. Так что израильская «Лошадка» наполовину говорила по-английски.

Поставить Суситу у входа в древнюю Суситу — это гениальный кураторский ход. Древняя Сусита выживала благодаря сложнейшим акведукам длиной 24 км и базальтовым сифонам. Современная Сусита на фото выживала благодаря энтузиазму израильских водителей, которые умудрялись гонять на этих пластиковых коробочках по тем же крутым склонам и безводным плато. Этот автомобиль — встреча двух «технологических чудес». Одно — базальтовое и вечное, способное качать воду силой гравитации; другое — пластиковое и веселое, ставшее символом эпохи, когда Израиль верил, что может построить всё: от города на скале до собственного автомобиля.

В 60-е годы Сусита была настоящим хитом. В стране, где импортные машины облагались сумасшедшими налогами, собственное производство стало спасением. На пике популярности с конвейера в Хайфе сходило несколько тысяч машин в год. Это была рабочая лошадка для учителей, врачей и мелких предпринимателей. Израиль умудрялся продавать эти машины даже в США под брендом Sabra. Американцы смотрели на это чудо техники с легким недоумением, но ценили за то, что кузов из стеклопластика в принципе не мог заржаветь.

Несмотря на патриотизм и отсутствие коррозии, производство Суситы прекратилось в 1981 году по вполне прозаичным причинам. Комфорт «табуретки» - салон машины был, мягко говоря, тесным. По сравнению с хлынувшими на рынок японскими малолитражками, Сусита казалась приветом из каменного века (или, в нашем случае, из базальтового). Если базальтовый сифон в городе Сусита выдерживал колоссальное давление воды, то кузов автомобиля при столкновении вел себя не так героически.

Самое забавное, что на Сусите представлена модель, которая визуально пытается подражать американским универсалам, но в масштабе 1:2. Это идеальный символ эпохи: маленькая страна с огромными амбициями, которая назвала свою машину в честь неприступного эллинистического полиса.

Для города, расположенного на изолированной горе, строительство терм было вызовом. Это не просто место для мытья, а центр социальной жизни и символ римской цивилизации. Бани находились в южной части города, недалеко от форума. Чтобы наполнить бассейны, воду доставляли по сложнейшему акведуку длиной около 25 км. Вода под давлением спускалась в ущелье и поднималась на плато Суситы по каменным трубам. Под полами, которые мы видим на раскопках, располагалась система столбиков из керамических плиток. Между ними циркулировал горячий воздух от печей (префурниумов), нагревая мраморные полы до такой степени, что посетителям приходилось носить деревянные сандалии. Обратите внимание на гранитную колонну. В отличие от местного базальта, этот гранит (скорее всего, серо-розовый «троадский» или египетский) везли издалека. Это подчеркивало богатство города: базальт — для прочности, привозной гранит и мрамор — для статуса.

Трагедия 749 года Положение колонн — почти параллельно земле — наглядно иллюстрирует мощь сейсмического удара. Город не просто разрушился, он «лег». В районе бань археологи находили следы того, что в момент катастрофы система водоснабжения еще функционировала.

Самая «живая» часть Суситы это её жилые кварталы и хозяйственные зоны, где базальт доминирует во всём: от стен домов до кухонной утвари.

Жилой квартал это узкие переулки и внутренние дворики. В отличие от парадного Декумануса, жилые зоны строились плотно, с использованием местного черного базальта. Дома строились по принципу «инсул» — блоков, разделенных узкими проходами. Стены домов выполняли роль опор для вторых этажей, которые часто были деревянными. Здесь виден типичный вымощенный базальтовыми плитами пол внутреннего дворика. Здесь кипела жизнь: готовили еду, стирали и хранили запасы. На переднем плане image мы видим массивный базальтовый сосуд или часть жернова. Сусита была аграрным центром. Базальт — идеальный материал для помола зерна и отжима оливкового масла благодаря своей пористой и твердой структуре. В таких кварталах часто находят «ослиные жернова» (meta и catillus), которые приводились в движение животными или людьми, обеспечивая хлебом весь город. Во время землетрясения 749 года высокие колонны общественных зданий падали на прилегающие жилые дома и узкие улицы. Здесь видна огромная гранитная колонна, лежащая прямо на земле. Это результат мгновенного обрушения: город не разбирали на стройматериалы веками, он просто «уснул» под собственными обломками.

Византийская Сусита (V–VII века) — это классический пример того, как античный полис трансформировался в теократический центр. Если римский Гиппос был городом горожан, философов и торговцев, то византийская Сусита стала городом клириков, паломников и глубоко верующих общин. В этот период город достиг пика своего населения и влияния. Сусита стала важным административным узлом провинции Palaestina Secunda. Переход от язычества к христианству был тотальным. Город стал резиденцией епископа, что определяло его социальную иерархию. Богатство города подпитывалось паломничеством к святым местам вокруг Кинерета. Это позволяло общине строить и содержать как минимум восемь церквей на такой ограниченной площади. Вместо инвестиций в театры и стадионы, средства горожан направлялись на украшение базилик мозаиками и покупку импортного мрамора.

Археология Суситы сегодня наглядно демонстрирует эти социальные сдвиги через конкретные архитектурные приемы: Феномен «Сполии» - это когда античные колонны превращаются в пороги или детали интерьера. Это не просто дефицит материалов, а идеологический жест. Христианская община буквально «попирала» ногами остатки языческого прошлого, встраивая их в фундаменты своих святынь. Мрамор и гранит для церквей были вторично взяты из римских храмов или гражданских базилик. Использование высококачественного серого гранита и проконнесского мрамора подчеркивало статус Суситы как епископского центра. В отличие от открытого римского города, византийская Сусита стала более закрытой, с акцентом на укрепление стен, что отражало общую нестабильность региона в позднюю античность.

Переход города под власть мусульман произошел в 635 году н. э., когда армия Абу Убайды ибн аль-Джарраха заняла регион. Однако Сусита не была разрушена при завоевании. Напротив, она продолжала процветать еще более ста лет. Мусульманское завоевание не означало немедленного исчезновения христианства. Напротив, Сусита в этот период демонстрирует удивительную преемственность. Археологи находят следы того, что византийские церкви (включая эту самую Северную церковь) функционировали и даже ремонтировались вплоть до середины VIII века. Христианское население города платило налог (джизью), но сохраняло свою административную структуру и епископат.

То, что мы видим сегодня — лежащие рядами колонны и вскрытые жилые комнаты, — это результат внезапного конца этой эпохи в 749 году. Византийская Сусита не «увяла», она была законсервирована землетрясением в момент своего расцвета.

В римский период (II–III вв. н. э.) базилика Суситы была огромным прямоугольным залом, который служил судом, биржей и местом народных собраний.

Мы видим великолепную коринфскую капитель. Резьба по камню (листья аканта) выполнена с исключительной точностью, что характерно для периода расцвета империи. Обрати внимание на контраст: мощное основание из местного базальта и привозной светлый известняк или мрамор самой колонны. Это подчеркивало богатство города. Видны также фрагменты фризов и карнизов с «ионическим киматием» (яйцевидным орнаментом). Такие детали делали интерьер базилики роскошным.

С приходом христианства (IV–V вв.) функции многих римских базилик изменились. В Сусите произошел процесс, который археологи называют «функциональным дрейфом». Большая часть римской гражданской базилики была разобрана или перестроена. Центральный неф стал основой для одной из главных церквей города. Византийцы часто сужали огромные римские пространства, видно, как базальтовая кладка становится более грубой и плотной по сравнению с изящными римскими элементами. Римские колонны византийцы переиспользовали для поддержки церковных сводов. Гражданская базилика была построена в конце I века н. э. и сильно пострадала при землетрясении 363 года. В византийский период её части были интегрированы в новые церковные сооружения. В «Северо-Западной церкви» надписи упоминают епископов (например, епископа Мегаса) и братьев Евсевия и Иовия.

В так называемой «Сожженной церкви» (Burnt Church) были обнаружены мозаики VI века с грубыми грамматическими и орфографическими ошибками в греческом тексте. Это говорит о том, что к тому времени греческий язык начал утрачивать свои позиции как живой язык общения, оставаясь лишь языком литургии, который мастера копировали с ошибками. Надписи сохранили имена обычных людей, жертвовавших на строительство. Например, в «Мартирии Теодора» упоминается ювелир (золотых дел мастер) по имени Симеоний, который был одновременно дьяконом или служителем церкви. Это подтверждает твою догадку о том, что жизнь простых людей и священнослужителей в жилых кварталах была тесно переплетена. Совсем недавно (в сезоне раскопок 2023–2024 гг.) при входе в общественное здание рядом с форумом была найдена мозаика с уникальным греческим благословением: «Мир старцам» (Irene tois presbyterois). Ученые полагают, что это здание (конец IV — начало V вв.) могло быть одним из древнейших в мире благотворительных учреждений для пожилых людей. Оно украшено изображениями египетских гусей, кипарисов и фруктов.

Связь между форумом и базиликой в римской Сусите — это классический пример римского градостроительства, где архитектура служила инструментом контроля, порядка и демонстрации имперского величия. В римском Гиппосе форум был «сердцем», а базилика — его «главным залом». Они не просто стояли рядом, они составляли единый ансамбль. Форум Суситы представлял собой открытую прямоугольную площадь, вымощенную ровными плитами базальта. Базилика примыкала к нему. Переход осуществлялся через монументальный портик — крытую колоннаду. Когда человек шел по открытому солнечному форуму и входил в базилику, он попадал в огромное, прохладное и торжественное пространство. Переход от форума к базилике был визуальным сигналом: на площади ты — гражданин среди равных, в базилике ты — перед лицом закона (судьи) или перед лицом божества (императора). В римское время базилика была самым высоким и величественным зданием на плато. Она возвышалась над форумом, как бы «накрывая» его своей мощью. Ряды колонн, которые мы видим сегодня лежащими на земле, когда-то создавали четкую ритмичную перспективу, направляющую взгляд от центра площади к трибуналу (возвышению для судей) внутри здания.

Переход от форума к базилике в римскую эру имел глубокий социальный смысл: На форуме шумел рынок, велись споры, работали менялы. Базилика же была местом «тихих» и серьезных дел: здесь заседал суд, оформлялись крупные сделки и хранились городские архивы. Часто в одном из концов базилики (в апсиде) стояла статуя императора. Таким образом, переход с площади внутрь здания был актом лояльности — человек входил в пространство, где незримо присутствовал Рим. Между открытой площадью форума и внутренним пространством базилики часто существовал небольшой перепад высот, оформленный базальтовыми ступенями. Именно здесь, на стыке форума и базилики, чаще всего встречается сочетание местного черного базальта (пол форума) и белого импортного мрамора (декор входа в базилику). Это создавало эффектный контраст, который подчеркивал значимость здания.

В римской Сусите базилика была построена настолько основательно, что когда византийцы решили строить свои церкви, они не смогли полностью игнорировать этот фундамент. Они просто «вписали» новые смыслы в старые римские границы, превратив зал суда в зал для молитв.

Форум Суситы (Гиппоса) — одно из самых впечатляющих открытых пространств города, и дьявол здесь действительно кроется в деталях. Если ты посмотришь под ноги, ты увидишь те самые плотно пригнанные базальтовые плиты. Это покрытие пролежало здесь почти две тысячи лет и осталось практически идеально ровным — признак высочайшей инженерной точности. Ты абсолютно прав насчет знаков на камнях. Недавние исследования подтвердили, что эти высеченные символы — своего рода «штрих-коды» античности. Каменотесы работали сдельно. Наносить клеймо на каждую плиту было трудозатратно и бессмысленно. На одну подводу (телегу) грузили стопку из нескольких плит. Клеймо ставилось только на верхнюю плиту. При приемке товара на форуме распорядитель работ (прораб) просто считал количество клейменых плит и умножал на стандартное число камней в «пакете». Это позволяло быстро вести учет и выплачивать вознаграждение артелям. Обрати внимание, как камни пригнаны друг к другу. Несмотря на то, что базальт — крайне твердая и капризная в обработке порода, зазоры между ними минимальны.

На переднем плане лежат массивные гранитные и мраморные стволы. Как мы обсуждали, их положение «веером» — это застывший во времени момент землетрясения 749 года. Они упали синхронно, превратив парадную площадь в руины за считанные секунды.

На заднем плане видна восстановленная (анастилоз) колонна, которая дает понимание масштаба. Форум был окружен крытыми портиками. Это позволяло горожанам общаться, торговать и заниматься политикой, скрываясь от палящего солнца или дождя.

Посмотри на разницу между серым «скучным» базальтом мостовой и светлыми импортными колоннами. Это классический римский прием: функциональные части (дорога, фундамент) — из местного прочного камня, а декоративные (колонны, капители) — из дорогого привозного материала.

Форум был местом, где встречались все слои общества. Каменотес, оставивший свое клеймо на плите, мог через месяц стоять на этой же плите и слушать выступление оратора или решение суда, доносящееся из соседней базилики.

Город имел только один реальный сухопутный вход — через узкий перешеек на востоке, который соединял плато с Голанскими высотами. Именно там находились главные городские ворота. Все грузы, люди и те самые подводы с базальтовыми плитами для форума прибывали исключительно с востока. Главная улица (Кардо или Декуманус, в зависимости от ориентации) пересекала город и заканчивалась у западного обрыва. Ворота на западной стороне форума вели не к дороге в долину, а к смотровой площадке или к общественным зданиям на краю обрыва. Это был «тупик» с великолепным видом на море.

С этой стороны городу не нужны были мощные ворота для защиты от армий — сама природа сделала его неприступным. Те колонны и пропилеи, что мы видим, служили скорее декоративным обрамлением площади, подчеркивая, что дальше — только небо и Кинерет. Люди проходили через весь город, через форум, и упирались в эти ворота как в финальную точку городского пространства. За ними находилась другая жизнь.

Западные ворота ставят финальную точку в нашей прогулке по главной оси города и открывают одну из самых утонченных страниц жизни Суситы — её Одеон. Пройдя через форум и выйдя за его западные пределы, горожане не упирались в тупик, а попадали в культурный кластер, буквально нависший над обрывом. В отличие от огромного открытого театра, Одеон был небольшим крытым зданием, вмещавшим до 400 зрителей. Это было место для «высокого» искусства — чтений поэзии, музыкальных выступлений (как на иллюстрации с лирой) и, возможно, заседаний городского совета (Булевтерион).

Видны полукруглые контуры, характерные для театральных построек. Базальтовые блоки здесь образуют мощное основание, способное удержать здание на самом краю плато. За руинами открывается та самая панорама, о которой мы говорили. Представь: зрители слушают стихи или музыку, а за спиной исполнителя через открытые проемы или окна видна гладь озера и заходящее солнце. Это создавало невероятный театральный эффект. Отчетливо видно, как постройки адаптированы к естественному склону горы. Это подчеркивает инженерное мастерство римлян, которые умудрились вписать сложную архитектуру в ограниченное и опасное пространство.

Если форум был местом шума, политики и торговли, то пространство за западными воротами — Одеон — было зоной интеллектуального досуга элиты. Здесь собирались те, кто ценил греческую культуру, музыку и философию. Судя по археологическим данным, Одеон в Сусите — один из немногих объектов такого типа в регионе, сохранивший столь четкую связь с топографией города.

До 1967 года ситуация здесь была уникальной и крайне напряженной: Формально граница между Израилем и Сирией проходила не по гребню Голанских высот, а гораздо ниже, у подножия вдоль берега Кинерета. Однако на практике существовала сложная система «демилитаризованных зон». Сирийские позиции располагались на господствующих высотах над Суситой — в районе нынешних поселений Афик и Кфар-Харув (которые видны на горизонте). Сирийцы находились выше израильского поста в Сусите. С их позиций (например, с «Мурц-эль-Шериф») просматривался не только сам археологический холм, но и каждый метр Кинерета внизу. Пост на Сусите был «глазами» для кибуца Эйн-Гев, который находился прямо под горой и регулярно подвергался обстрелам. Отсюда прекрасно виден характерный ландшафт: крутые, изрезанные эрозией склоны, которые делали любую атаку на Суситу самоубийственной, но оставляли её уязвимой для артиллерии с высот Голан.

Шестидневная война превратила Суситу из изолированного и осажденного анклава в плацдарм для стремительного броска вверх. Чтобы понять, как это происходило, нужно еще раз посмотреть на эти склоны, только представит себе, что они усеянные минами и опутанные колючей проволокой.

Первые дни войны Сусита провела под тяжелейшими обстрелами. Сирийская артиллерия с высот Тель-Азик и Ум-Канатир буквально перепахивала плато, на котором мы стоим. Израильские солдаты находились в глубоких базальтовых бункерах. Поднять тяжелую технику на плато было невозможно из-за отсутствия нормальных дорог с запада, поэтому штурм сирийского фронта на этом участке начался позже, чем на севере Голан только 10 июня 1967 года. Израильские силы (преимущественно 80-я десантная бригада и части 2-й бригады «Кармели») начали движение не прямо «в лоб» с Суситы, а в обход, используя холм как опорную точку. Одной из ключевых целей была сирийская позиция Муциль (в районе современного кибуца Афик), которая нависала прямо над Суситой. Пока пехота пробивалась по склонам, десантники высаживались с вертолетов в тылу сирийских позиций на плато Голан. К вечеру 10 июня сирийские войска начали поспешное отступление в сторону Кунейтры и Дамаска. Впервые за 19 лет кибуцы внизу (Эйн-Гев, Ха-Он) перестали быть мишенями. Из боевого поста, зажатого в тиски, гора мгновенно превратилась в глубокий тыл и объект для археологов.

Этот короткий, но яростный эпизод 1967 года окончательно закрепил Суситу за Израилем, позволив нам сегодня спокойно обсуждать коринфские капители там, где раньше свистели снаряды.

На иврите на плите написано:

«Лейтенант Рами Зайт, командир этого места, пал при исполнении своего долга на посту Сусита в День Независимости 5727 года (1967)».

Этот камень напоминает нам о том, что стратегическое значение плато не исчезло вместе с римлянами. До 1967 года (Шестидневной войны) Сусита была израильским анклавом, окруженным сирийскими позициями на Голанских высотах. Это был единственный укрепленный пункт Израиля на восточном берегу Кинерета, стоящий на той самой неприступной горе, которую мы обсуждали. Рами Зайт погиб 15 мая 1967 года — всего за три недели до начала войны, которая изменила карту региона. Его гибель на посту подчеркивает, насколько опасной и напряженной была жизнь в этой «крепости» даже в середине двадцатого века.

На южном обрыве города, прямо на фундаментах которого позже построили баню, находился мощный римский бастион. Это была передовая линия обороны, предназначенная для защиты города от штурма снизу. Внутри бастиона, состоявшего из четырех залов и двух башен, располагались баллисты — мощные метательные машины. Они метали базальтовые ядра весом около 18 килограммов. Археологи нашли множество таких ядер при раскопках, что подтверждает готовность города к серьезной осаде. Одна из самых человечных и одновременно пугающих нанодок в этом секторе — отпечаток подкованного гвоздями сапога (caliga) на штукатурке. Калига: Это официальная обувь римской армии, давшая прозвище императору Калигуле. Интересный факт со стенда: ивритское слово «калгас» (жестокий солдат) происходит именно от латинского caliga. Это живое свидетельство того, какой страх внушали римские легионеры местному населению.

Это место выбрано для бастиона не случайно: Отсюда просматривается весь южный берег озера и подходы к горе. Римляне поставили здесь бастион, а в 1948–1967 годах израильские солдаты рыли здесь же свои траншеи, потому что военная логика за 2000 лет не изменилась — кто владеет этим обрывом, тот контролирует долину внизу.

Почему баня на бастионе? Это кажется странным, но во втором веке, когда империя чувствовала себя в безопасности (период Pax Romana), военные объекты часто перестраивали под гражданские нужды. Бастион стал фундаментом для терм — символ того, как «мечи перековали на орала», а место войны стало местом отдыха.

Кафедральный собор Суситы (также известный как Центральная церковь или Епископская базилика) — это, пожалуй, самое значимое сооружение византийского периода в городе. Это была самая большая и роскошная церковь. Она была построена в конце V — начале VI века и служила кафедральным собором, то есть местом, где находилась кафедра (трон) епископа Суситы. Здесь археологи нашли самое большое количество «сполий» — тех самых римских колонн из серого гранита и мрамора, которые христиане перенесли сюда из разрушенных языческих храмов и гражданской базилики. В этом соборе была обнаружена великолепно сохранившаяся алтарная часть: Синтрон - Полукруглые каменные скамьи в апсиде, где во время службы сидели епископ и священники. Это прямое свидетельство высокого статуса храма.

Под алтарем были найдены специальные ниши для хранения мощей святых. Пол собора был полностью покрыт мозаиками. В отличие от «Сожженной церкви» с её ошибками в греческом, мозаики кафедрального собора выполнены на очень высоком художественном уровне. На них изображены геометрические узоры, птицы, рыбы и корзины с фруктами. Это была демонстрация богатства общины и её тесных связей с Константинополем.

Собор не стоял обособленно. Это был целый квартал: Рядом находилось помещение с крещальней (купелью). К собору примыкали жилые и административные помещения, где решались дела всей епархии.

Археология собора — это наглядная иллюстрация катастрофы 749 года. Колонны здесь лежат ровными рядами, упав в одном направлении. Именно в этом соборе были найдены остатки деревянной крыши и черепицы, которые рухнули прямо на мозаичный пол, «запечатав» его на 1200 лет.

Это место демонстрирует потрясающий по красоте пол, который является ключом к пониманию того, что находилось в южной апсиде Кафедрального собора Суситы. Здесь мы видим не просто мозаику, а opus sectile — технику облицовки пола пластинами из натурального цветного мрамора, вырезанными в форме геометрических фигур. Это было верхом роскоши в византийской архитектуре. В южной апсиде (или примыкающем к ней помещении) Кафедрального собора располагался баптистерий. Это место имело особое значение: Тот самый геометрический узор из ромбов, который ты сфотографировал, украшал пространство вокруг купели. Использование привозного мрамора разных оттенков подчеркивало сакральную важность обряда крещения. В центре находилась массивная купель, высеченная из цельного блока камня (иногда в форме креста), где происходило таинство. Переход от грубого базальта жилых кварталов к такому изысканному мраморному покрытию внутри собора символизировал переход человека из «мирской тьмы» к «божественному свету». Наличие такого роскошного баптистерия в южной части собора подтверждает статус Суситы как центра епархии. В отличие от сельских церквей, здесь работали лучшие мастера, способные идеально подогнать мраморные плитки друг к другу.

Мы находимся в Фотистерионе (от греческого «место просвещения») — баптистерии, который примыкал к кафедральному собору. Это не просто «комната для крещения», а крупнейшее сооружение такого рода, найденное в Израиле. На снимке видна апсида баптистерия, выложенная из темного базальта внизу и более светлого камня в верхней части. В центре пола находится глубокая крещальная купель. Обрати внимание на свинцовую трубу, остатки которой до сих пор видны у края. По ней в купель подавалась «живая» (проточная) чистая вода, что было обязательным условием для обряда. Вокруг купели сохранились фрагменты богатого мозаичного покрытия, которое мы видели на твоем предыдущем фото с мраморными ромбами. Благодаря греческой надписи, вплетенной прямо в мозаичный пол, археологам не пришлось гадать о времени постройки. Надпись четко указывает, что баптистерий был установлен в 591 году н. э..

Это был период массового крещения местных общин — евреев и язычников, которые переходили в христианство под влиянием византийской администрации. Именно поэтому потребовалось строительство такого масштабного отдельного здания рядом с собором, где обряды мог совершать лично епископ. Вода символизировала очищение и возрождение. На иллюстрации видно, как священник погружает ребенка (или взрослого неофита) в купель, напоминающую по форме крест или четырехлистник.

Почему это важно сейчас? Тот факт, что это крупнейшая подобная структура в стране, говорит о том, что Сусита в конце VI века была не просто провинциальным городком, а мощным религиозным центром, сопоставимым с Иерусалимом по качеству церковной архитектуры.

Интересно, что всё это великолепие было создано всего за 150 лет до того самого землетрясения, которое «запечатало» город. Мы видим Суситу в её наивысшей точке расцвета перед финалом.

Дорога, соединяющая Суситу с плато Голанских высот (в сторону современного кибуца Афик), — это один из самых драматичных и сложных участков в географии Израиля. Для обычных легковых автомобилей этот путь сегодня практически непроходим и официально закрыт для движения, превратившись в маршрут для мощных внедорожников и пеших туристов.

Эта дорога проходит по узкой «седловине» — естественному перешейку, который соединяет изолированное плато Суситы с основным массивом Голан. Дорога представляет собой крутой, извилистый серпантин с резкими перепадами высот. Покрытие здесь — это смесь выветренного асфальта, острых базальтовых камней и глубоких выбоин, размытых зимними дождями. Обычная машина здесь быстро «сядет на брюхо» или пробьёт колеса о базальт. Только высокий клиренс и полный привод позволяют преодолеть этот подъем.

Как мы уже выяснили, Сусита была «городом-островом». Со всех сторон, кроме восточной, её окружали обрывы. В римское и византийское время этот перешеек был единственным способом доставить в город товары, продовольствие и строительные материалы. Именно по этой дороге на волах затаскивали те самые огромные гранитные колонны и базальтовые плиты для форума.

Вдоль этой же дороги проходил знаменитый акведук Суситы. Воду вели из источников в районе нынешнего Афика (Эль-Аль). Инженеры древности использовали естественный уклон седловины, чтобы под давлением завести воду в городские резервуары.

В XX веке этот узкий перешеек стал ареной жестокого противостояния. Для израильских солдат на посту в Сусите эта дорога была единственной связью с внешним миром. Но она была полностью простреливаемой. Сирийские позиции в районе Афика и Кфар-Харува находились выше и могли уничтожить любую машину, пытавшуюся прорваться к Сусите. Доставка еды и боеприпасов была смертельно опасной операцией. Именно по этой «непроходимой» оси израильские силы совершили один из бросков вверх на Голанское плато 10 июня 1967 года. Захват высот над Суситой (в районе Афика) позволил окончательно снять осаду с города и обезопасить кибуцы внизу.

Эта дорога — наглядный пример того, как география диктует историю. Она связывает две разные реальности: плодородную долину Кинерета и суровое базальтовое плато Голан. Для Суситы она была пуповиной — без контроля над этой дорогой и источниками воды в Афике город просто не мог существовать.

Сегодня, глядя на этот разбитый путь, понимаешь, сколько усилий требовалось каменотесам, легионерам и израильским десантникам, чтобы просто преодолеть эти несколько километров вверх.

Станция Цемах (историческое название — Самах) — это не просто восстановленный вокзал, а одно из самых символичных мест в истории железных дорог и войн начала XX века. Если Сусита — это история крепости на скале, то Цемах — это история «Поезда долины» и великой кавалерии.

Станция была открыта в 1905 году как часть Хаджазской железной дороги, а точнее её ответвления — «Поезда долины» (Ракевет ха-Эмек), соединявшего Хайфу с Дамаском. Из-за своего расположения на южном берегу Кинерета Цемах был важнейшим логистическим пунктом, связывающим побережье Средиземного моря с Иорданией и Сирией. Главное здание вокзала, построенное османскими инженерами (под руководством немцев), сохранило черты имперского стиля того времени. Сегодня оно тщательно отреставрировано и стало частью кампуса колледжа «Кинерет».

Сражение за Цемах (25 сентября 1918 года) Музей уделяет огромное внимание одному из самых необычных эпизодов Первой мировой войны. Именно здесь произошла одна из последних в истории войн классических кавалерийских атак. Солдаты Австралийской легкой кавалерии (Australian Light Horse) в ночном бою захватили станцию, которую обороняли объединенные турецко-немецкие силы. Бой был крайне ожесточенным и шел буквально за каждое здание вокзала. Австралийцы скакали в темноте по незнакомой местности прямо на пулеметы, что считается верхом воинской доблести.

Центр, созданный усилиями колледжа «Кинерет» и австралийских фондов, предлагает посетителям: Фотографии, карты и документы, рассказывающие о строительстве железной дороги и быте тех лет. На территории станции установлен трогательный памятник — статуя солдата-аборигена из австралийских частей, который стоит на колене у могилы своего павшего товарища. Это дань памяти аборигенам-кавалеристам, чей вклад долгое время оставался в тени. На путях можно увидеть аутентичные элементы железнодорожной инфраструктуры начала века. Профессиональные экскурсоводы рассказывают о том, как «Поезд долины» изменил жизнь региона, сделав его доступным для торговли и паломничества.

Цемах сегодня — это точка пересечения эпох. Здесь можно увидеть, как старая железнодорожная колея (узкая — 1050 мм) соседствует с современным академическим центром.

Завершение прогулки в Хумус Элиягу (Hummus Eliyahu) — это отличная идея, чтобы закрепить впечатления от Суситы и Цемаха. Это место славится своим теплым, кремовым хумусом, который готовят прямо при тебе.

Хумус Элиягу в Цемахе Филиал этой сети находится в торговом центре Mall Kinneret на перекрестке Цемах (Zemach Junction). Это буквально в двух шагах от исторического вокзала, о котором мы говорили. Здесь подают хумус с разнообразными добавками: горячими зернами нута, фулем (вареными бобами), грибами или шакшукой. Одна из приятных фишек сети — возможность получить бесплатную добавку («рифил») самого хумуса, а также лимонад и кофе с печеньем в конце трапезы. Это создает ту самую домашнюю атмосферу, о которой говорит основатель Элиягу Шмуэли.

Что попробовать? Если ты там впервые, рекомендую взять «Хумус Комлпет» (Hummus Complete) — в него входит всё сразу: нут, фуль, тхина и яйцо. К нему всегда подают горячие пушистые питы, соленья и лук.