На смотровой площадке — бронзовая фигура, тянущаяся вверх, будто вот-вот оторвётся от постамента и улетит. Это работа Леона Бронштейна, одного из первых скульпторов Эйн-Хода и представителя того поколения 50–60-х, что принесло в израильское искусство простоту формы и чистую, почти спортивную энергию.
Бронштейн родился в 1951 году в Тирасполе, по образованию был инженером, работал часовщиком — и только в Израиле, куда приехал в 1979-м, самостоятельно, без художественного образования, пришёл к бронзовой скульптуре. Такое тут не редкость: часовщики становятся скульпторами, а инженеры — поэтами формы.
В 2010-х Бронштейн перевёз галерею из Кесарии в Эйн-Ход, а в 2016-м на этой самой площадке появилась его «Упражнения» — изящная гимнастка, застывшая в бронзе на самом пике движения. Взгляни на горизонт: море, горы, и между ними — тишина, которую нарушают разве что ветер да дальний лай деревенских собак. Ради этой тишины художники в своё время и выбрали именно этот склон Кармеля.
Постой тут секунду и посмотри на гимнастку:
В какой момент движения застыла эта бронзовая фигура?
Добро пожаловать в Эйн-Ход. Меня, честно говоря, никто официально не назначал гидом — я просто здесь живу, среди мастерских, запаха масляной краски и разговоров об искусстве, которые в этой деревне не смолкают никогда. Сегодня поведу тебя по своим же улицам — и, чувствую, снова в них влюблюсь, как в первый день.
Смотри внимательно: место здесь непростое. Эйн-Ход вырос на руинах старой арабской деревни — во времена Салах-ад-Дина эти земли достались курдскому военачальнику Абу эль-Хидже, и не одно поколение здешних жителей считало себя его потомками. Эти камни помнят крестоносцев, помнят арабский период, а теперь вот помнят и нас, художников. Соседи по временной шкале подобрались, признаться, занятные.
Сегодня здесь живут не воины и не феллахи, а скульпторы, музыканты, архитекторы, ювелиры и гончары — тоже, по сути, строители, просто материал у них другой: бронза, глина, ржавое железо и порядочная доля упрямства. Двери мастерских часто нараспашку — заходи, спрашивай, смотри, вдыхай запах лака и сырой глины, никто не прогонит.
Но главное в Эйн-Ходе — не отдельная скульптура и не отдельная галерея, а общее настроение места: кривые улочки, внезапные дворики, скульптуры именно там, где их совсем не ждёшь. Такое чувство, что вся деревня — одна огромная мастерская под открытым небом, а ты сегодня просто в гостях у художника. У меня.
Ну что, идём? Будет история, будет искусство, будет тишина, которую здесь особенно берегут, — и, чувствую, будет о чём поспорить.
