В краеведческих кругах ходит легенда, что в 1917 году, во время стремительного отступления турок после захвата Junction Station, где-то в окрестностях путей был брошен или наспех закопан обоз (или даже вагон) с имуществом османской администрации. Доказательств этому нет, но статус «заброшенного перекрестка» всегда порождал среди местных искателей сокровищ слухи о «турецком золоте», которое не успели довезти до Иерусалима.
Если присмотреться к зданию вокзала, оно кажется идеальной декорацией. В израильской культуре станция Нахаль-Сорек долгое время была символом «забытого фронтира». Это место обожают фотографы-урбексеры за его абсолютную аутентичность: в отличие от отреставрированных вокзалов в Яффо или Иерусалиме (Первая Станция), здесь время замерло. Вы видите те самые камни, которые видели Йехудит Шлайфер и индийских стрелков, без слоя свежей краски и кафе.
Сегодня это место — «тихий центр». Несмотря на то, что это был важнейший узел, сейчас там нет ни касс, ни объявлений, только ветер гуляет в арках. Это станция, которая выполнила свою миссию и ушла на покой, оставшись «точкой сборки» для трех народов.
Это путешествие начинается в белоснежной пене цветущего миндаля кибуца Шаалвим, где воздух в это время наполнен тонким ароматом, а пейзаж кажется сошедшим с библейских страниц — ведь именно здесь когда-то проходили границы надела колена Данова. Оставив позади нежное цветение, мы углубляемся в Латрунский выступ, стратегический «замок» на пути к Иерусалиму, где каждый камень пропитан историей борьбы и веры. На холмах Эммауса-Никополя древние руины византийской базилики хранят память о чуде Воскресения, а само это место открылось миру благодаря духовному озарению «маленькой арабки» Мариам Баоуарди и подвижничеству графини Беатрис де Сен-Крик, выкупившей эти земли для будущих поколений. Минуя суровые стены монастыря молчальников, дорога ведет нас к самому атмосферному объекту маршрута — заброшенной станции Сорек. Здесь, среди высокой травы, возвышается величественный вокзал из светлого известняка, где над изящной балюстрадой балкона до сих пор виден османский картуш — немой свидетель былого имперского величия. Внутри здания время замерло на ступенях массивных бетонных лестниц, а рядом, на путях, стоят железные ветераны: грузовой вагон и маневровый локомотив с ярко-желтой маркировкой, чьи буферы всё еще помнят ритм работы 1990-х годов. Особняком стоит скромный памятник египетским рабочим, напоминающий о тысячах безымянных строителей, прокладывавших здесь железную дорогу в годы Первой мировой войны. В этом месте тишина заброшенных путей лишь изредка нарушается свистом современного поезда, проносящегося мимо и подчеркивающего удивительную связь между глубоким прошлым и стремительным настоящим, которую можно почувствовать только здесь.
