Названа в честь одного из самых известных общественных деятелей Израиля. Аба Хуши (1898–1969) больше 18 лет был мэром Хайфы и сыграл огромную роль в развитии города и всего региона Кармель: при нём активно росли порт, дороги, новые районы, а также Хайфский университет, создание которого он горячо поддерживал.
Аба Хуши был большим сторонником искусства и культуры и поддерживал художников и творческие проекты на Кармеле — так что имя одной из площадей Эйн-Хода в его честь совсем не случайность. Сегодня площадь по-прежнему служит местом встреч, отдыха и культурных событий — по вечерам сюда доносится запах свежесваренного кофе из соседнего кафе, а деревня продолжает традицию делать искусство частью повседневной жизни.
Обрати внимание на скульптуру Зарецкого — «Шахматная партия». Здесь скульптура стала используемой частью площади: на стулья хочется присесть и продолжить прерванную партию. Ты можешь стать частью композиции — сделай селфи с этой скульптурой.
Рядом, под арками, находится двор, посвящённый художнику Шаю Фишману с его композицией «Зугиют». Трудно перевести это слово на русский — «жизнь в паре»? Прочти текст о художнике на стене арки.
Посмотри внимательно на бронзовый столик с фигурами: Что подсказывает тебе, что шахматную партию тут прервали внезапно, а не закончили честно?
Добро пожаловать в Эйн-Ход. Меня, честно говоря, никто официально не назначал гидом — я просто здесь живу, среди мастерских, запаха масляной краски и разговоров об искусстве, которые в этой деревне не смолкают никогда. Сегодня поведу тебя по своим же улицам — и, чувствую, снова в них влюблюсь, как в первый день.
Смотри внимательно: место здесь непростое. Эйн-Ход вырос на руинах старой арабской деревни — во времена Салах-ад-Дина эти земли достались курдскому военачальнику Абу эль-Хидже, и не одно поколение здешних жителей считало себя его потомками. Эти камни помнят крестоносцев, помнят арабский период, а теперь вот помнят и нас, художников. Соседи по временной шкале подобрались, признаться, занятные.
Сегодня здесь живут не воины и не феллахи, а скульпторы, музыканты, архитекторы, ювелиры и гончары — тоже, по сути, строители, просто материал у них другой: бронза, глина, ржавое железо и порядочная доля упрямства. Двери мастерских часто нараспашку — заходи, спрашивай, смотри, вдыхай запах лака и сырой глины, никто не прогонит.
Но главное в Эйн-Ходе — не отдельная скульптура и не отдельная галерея, а общее настроение места: кривые улочки, внезапные дворики, скульптуры именно там, где их совсем не ждёшь. Такое чувство, что вся деревня — одна огромная мастерская под открытым небом, а ты сегодня просто в гостях у художника. У меня.
Ну что, идём? Будет история, будет искусство, будет тишина, которую здесь особенно берегут, — и, чувствую, будет о чём поспорить.
