Здесь когда-то был настоящий колодец — цистерна, вокруг которой строилась вся жизнь арабской деревни Эйн-Худ. Вода была жизнью в самом буквальном, немилосердно прямом смысле.
Когда сюда пришли художники, колодец не исчез — он просто сменил профессию. Теперь это символ другой воды, творческой: на камнях выбита надпись «Колодец желаний», а у самого источника — сразу два имени. Официальное — «Баэр а-Мишалот», Колодец желаний. Неофициальное — «Колодец Мамбуша», в честь Ицхака «Иц'е» Мамбуша, одного из отцов-основателей деревни, который вместе с Марселем Янко закладывал здесь всё в 1953 году.
Мамбуш был художником и керамистом, но запомнился прежде всего другим: редким даром собирать людей вокруг себя. За доброту, юмор и заботу его в шутку, но и всерьёз называли «мухтаром Эйн-Хода» — неофициальным старостой деревни.
Говорят, если загадать желание у этого колодца и по-настоящему поговорить с ним, он ответит, и желание найдёт свою дорогу к исполнению. Проверять или нет — решай сам, но место к этому определённо располагает.
Подойди ближе к камням колодца — хочу проверить твою наблюдательность:
У этого колодца редкий случай — сразу два имени. Какая деталь прямо на камнях подсказывает тебе первое из них?
Добро пожаловать в Эйн-Ход. Меня, честно говоря, никто официально не назначал гидом — я просто здесь живу, среди мастерских, запаха масляной краски и разговоров об искусстве, которые в этой деревне не смолкают никогда. Сегодня поведу тебя по своим же улицам — и, чувствую, снова в них влюблюсь, как в первый день.
Смотри внимательно: место здесь непростое. Эйн-Ход вырос на руинах старой арабской деревни — во времена Салах-ад-Дина эти земли достались курдскому военачальнику Абу эль-Хидже, и не одно поколение здешних жителей считало себя его потомками. Эти камни помнят крестоносцев, помнят арабский период, а теперь вот помнят и нас, художников. Соседи по временной шкале подобрались, признаться, занятные.
Сегодня здесь живут не воины и не феллахи, а скульпторы, музыканты, архитекторы, ювелиры и гончары — тоже, по сути, строители, просто материал у них другой: бронза, глина, ржавое железо и порядочная доля упрямства. Двери мастерских часто нараспашку — заходи, спрашивай, смотри, вдыхай запах лака и сырой глины, никто не прогонит.
Но главное в Эйн-Ходе — не отдельная скульптура и не отдельная галерея, а общее настроение места: кривые улочки, внезапные дворики, скульптуры именно там, где их совсем не ждёшь. Такое чувство, что вся деревня — одна огромная мастерская под открытым небом, а ты сегодня просто в гостях у художника. У меня.
Ну что, идём? Будет история, будет искусство, будет тишина, которую здесь особенно берегут, — и, чувствую, будет о чём поспорить.
