Эйн-Ход умеет не только вдохновлять, но и улыбаться — и вот доказательство: причудливая лавка на четырёх «ногах», с фонарём и птичкой наверху, больше похожая на фантастическую автобусную остановку из чужого сна, чем на мебель.
Автор — Дороти Робинс (1920–1999), скульптор, поэтесса, создательница кафедры изобразительного искусства в Хайфском университете. Родилась в США в семье эмигрантов из России, после репатриации в Израиль с 1978 года стала частью коммуны художников Эйн-Хода.
В 90-е годы Дороти боролась с мышечной дистрофией, и тема устойчивости, равновесия, места в пространстве сделалась для неё особенно важной. Она перешла к лепке своих скульптур из воска с последующей отливкой в бронзе — так, что поверхность скульптур хранит отпечатки её собственных рук.
Искусство — лучшая терапия. Художник, преодолевая собственные проблемы, дарит радость познания мира зрителям.
А теперь оглянись: вокруг тебя — почти каждый дом чья-то мастерская. Раз уж ты сидишь на этой лавке — проведи рукой по бронзе: Что осталось на поверхности этой скамьи от самого процесса её создания?
Добро пожаловать в Эйн-Ход. Меня, честно говоря, никто официально не назначал гидом — я просто здесь живу, среди мастерских, запаха масляной краски и разговоров об искусстве, которые в этой деревне не смолкают никогда. Сегодня поведу тебя по своим же улицам — и, чувствую, снова в них влюблюсь, как в первый день.
Смотри внимательно: место здесь непростое. Эйн-Ход вырос на руинах старой арабской деревни — во времена Салах-ад-Дина эти земли достались курдскому военачальнику Абу эль-Хидже, и не одно поколение здешних жителей считало себя его потомками. Эти камни помнят крестоносцев, помнят арабский период, а теперь вот помнят и нас, художников. Соседи по временной шкале подобрались, признаться, занятные.
Сегодня здесь живут не воины и не феллахи, а скульпторы, музыканты, архитекторы, ювелиры и гончары — тоже, по сути, строители, просто материал у них другой: бронза, глина, ржавое железо и порядочная доля упрямства. Двери мастерских часто нараспашку — заходи, спрашивай, смотри, вдыхай запах лака и сырой глины, никто не прогонит.
Но главное в Эйн-Ходе — не отдельная скульптура и не отдельная галерея, а общее настроение места: кривые улочки, внезапные дворики, скульптуры именно там, где их совсем не ждёшь. Такое чувство, что вся деревня — одна огромная мастерская под открытым небом, а ты сегодня просто в гостях у художника. У меня.
Ну что, идём? Будет история, будет искусство, будет тишина, которую здесь особенно берегут, — и, чувствую, будет о чём поспорить.
