Этот сад назван не в честь художника — и это тот редкий случай в Эйн-Ходе, когда главный герой места вообще не держал в руках резец или кисть. Шмуэль, для всех попросту «Оли» — так у нас в деревне ласково сокращают это имя, — Гивон родился в Австрии, был членом молодёжного движения «А-Шомер а-Цаир», офицером Пальмаха, заметной фигурой Второй алии. Он участвовал и в Шестидневной войне, и в Войне Судного дня — то есть застал историю Израиля не по учебникам.
В мирные годы Оли стал создателем предприятия «Китан». Но всю душу вкладывал не в бизнес, а в саму деревню Эйн-Ход, где жил вместе с женой — художницей Гилой Гивон. Долгое время он был председателем совета деревни и оставался её неотъемлемой частью — тем человеком, без которого трудно представить, как вся эта богемная коммуна вообще умудрялась держаться на плаву.
Парк напоминает и о пожаре, бушевавшем на Кармеле в декабре 2010 года, когда пострадали многие дома и мастерские деревни, а воздух неделями пах гарью. Огонь удалось остановить рядом с этим местом. Когда деревню восстанавливали, здесь решили разбить сад скульптур, которые можно трогать руками и с ними общаться.
Как думаешь, какая из скульптур этого сада больше всего напоминает о пожаре?
Добро пожаловать в Эйн-Ход. Меня, честно говоря, никто официально не назначал гидом — я просто здесь живу, среди мастерских, запаха масляной краски и разговоров об искусстве, которые в этой деревне не смолкают никогда. Сегодня поведу тебя по своим же улицам — и, чувствую, снова в них влюблюсь, как в первый день.
Смотри внимательно: место здесь непростое. Эйн-Ход вырос на руинах старой арабской деревни — во времена Салах-ад-Дина эти земли достались курдскому военачальнику Абу эль-Хидже, и не одно поколение здешних жителей считало себя его потомками. Эти камни помнят крестоносцев, помнят арабский период, а теперь вот помнят и нас, художников. Соседи по временной шкале подобрались, признаться, занятные.
Сегодня здесь живут не воины и не феллахи, а скульпторы, музыканты, архитекторы, ювелиры и гончары — тоже, по сути, строители, просто материал у них другой: бронза, глина, ржавое железо и порядочная доля упрямства. Двери мастерских часто нараспашку — заходи, спрашивай, смотри, вдыхай запах лака и сырой глины, никто не прогонит.
Но главное в Эйн-Ходе — не отдельная скульптура и не отдельная галерея, а общее настроение места: кривые улочки, внезапные дворики, скульптуры именно там, где их совсем не ждёшь. Такое чувство, что вся деревня — одна огромная мастерская под открытым небом, а ты сегодня просто в гостях у художника. У меня.
Ну что, идём? Будет история, будет искусство, будет тишина, которую здесь особенно берегут, — и, чувствую, будет о чём поспорить.
