Одна из самых известных частных галерей деревни, основанная художником Лезером (Лазарем) Маноле — старожилом художественного сообщества Эйн-Хода. Здесь представлены его собственные работы, а также произведения других израильских и зарубежных художников — особое место занимает творчество Валентины Брусиловской, художницы и керамиста, получившей образование в Одессе и позже изучавшей керамику в Израиле; её работы выставлялись в Израиле, Европе и США и хранятся в частных коллекциях по всему миру. В отличие от музея, Manole — живое пространство: здесь пахнет свежим холстом и краской, здесь можно застать самих художников, увидеть новую выставку и купить понравившуюся работу. Именно такие мастерские и создают ту особую атмосферу Эйн-Хода, где искусство продолжает рождаться каждый день.
Позвони в звонок у входной двери. Хозяева будут тебе рады, и ты сможешь увидеть очередную выставку, организованную в галерее.
Оглядись — тут не только живопись:
Каким ремеслом, помимо живописи, славится Валентина Брусиловская, чьи работы здесь занимают особое место?
Добро пожаловать в Эйн-Ход. Меня, честно говоря, никто официально не назначал гидом — я просто здесь живу, среди мастерских, запаха масляной краски и разговоров об искусстве, которые в этой деревне не смолкают никогда. Сегодня поведу тебя по своим же улицам — и, чувствую, снова в них влюблюсь, как в первый день.
Смотри внимательно: место здесь непростое. Эйн-Ход вырос на руинах старой арабской деревни — во времена Салах-ад-Дина эти земли достались курдскому военачальнику Абу эль-Хидже, и не одно поколение здешних жителей считало себя его потомками. Эти камни помнят крестоносцев, помнят арабский период, а теперь вот помнят и нас, художников. Соседи по временной шкале подобрались, признаться, занятные.
Сегодня здесь живут не воины и не феллахи, а скульпторы, музыканты, архитекторы, ювелиры и гончары — тоже, по сути, строители, просто материал у них другой: бронза, глина, ржавое железо и порядочная доля упрямства. Двери мастерских часто нараспашку — заходи, спрашивай, смотри, вдыхай запах лака и сырой глины, никто не прогонит.
Но главное в Эйн-Ходе — не отдельная скульптура и не отдельная галерея, а общее настроение места: кривые улочки, внезапные дворики, скульптуры именно там, где их совсем не ждёшь. Такое чувство, что вся деревня — одна огромная мастерская под открытым небом, а ты сегодня просто в гостях у художника. У меня.
Ну что, идём? Будет история, будет искусство, будет тишина, которую здесь особенно берегут, — и, чувствую, будет о чём поспорить.
