Путешествие по Верхнему Нахаль Рахаф: от Мицпор Омер до Кфар-Нокдим

Эта живописная смотровая площадка расположена на восточной окраине города Арад, в самом начале пустынной дороги № 3199, ведущей в сторону Кфар-Нокдим и западного склона крепости Масада. Свое название и статус мемориального комплекса место получило в память о капитане Омере Рубиновиче (סרן עומר רובינוביץ' ז"ל), уроженце Арада. Омер вырос в этих краях и страстно любил походы по Иудейской пустыне. Он стал командиром группы (взвода) в элитном спецподразделении «Эгоз» и героически погиб в возрасте 23 лет во время военной операции «Литой свинец» (עופרת יצוקה) в 2009 году. Чтобы увековечить его память и связь с родной землей, семья Омера обустроила на этой вершине приподнятую смотровую платформу, установила пояснительные плиты и рельефную панорамную карту местности.

Панорама со смотовой площадки и этимология названий Благодаря удачному расположению на возвышенности, отсюда открывается грандиозная круговая панорама на 360 градусов. Взгляд охватывает тектонический разлом и бескрайние просторы, где каждое название уходит корнями в древнюю историю:

Мертвое море (Ям ха-Мелах): На горизонте в правой части кадра синеет полоса его южного бассейна. В еврейской традиции оно зовется «Соленым морем» из-за экстремальной концентрации минералов, возникшей в результате испарения воды в замкнутой, глубочайшей на Земле впадине Сирийско-Африканского рифта.

Моавские горы: Дымчатый силуэт горного хребта на самом дальнем плане — это территория современной Иордании. Название «Моав» восходит к библейским временам и связано с древним Моавитским царством, исторически граничившим с Иудеей.

Долина Канаим и Кфар-Нокдим: Небольшой зеленый оазис посреди бесплодного плато — это туристическая деревня Кфар-Нокдим, расположившаяся в долине Канаим. Название долины переводится как «Ревнители» или «Зилоты» и отсылает к еврейским повстанцам, защищавшим эти рубежи во время Первой Иудейской войны. Само слово «Нокдим» означает «овцеводы» или «пастухи», напоминая о традиционном промысле кочевавших здесь бедуинов.

Гора Канаим (Хар Канаим): Характерная столовая гора с плоской вершиной, возвышающаяся над долиной, на которой в древности располагался наблюдательный пункт повстанцев.

Южное Хевронское нагорье (Дרום הר חברון): На севере и северо-западе панорама замыкается холмами Хевронского нагорья. Вся эта долина под смотовой площадкой исторически служила караванным путем для кочевников, набатеев и римских гарнизонов, связывая нагорье и Арад с Иорданской впадиной.

Нахаль Рахаф Элион: Верхний Рахаф и пеший спуск Смотровая площадка Омер является важной вехой для путешественников: совсем рядом проходит знаменитая Тропа Израиля (שביל ישראל, макет 32), и именно отсюда берет свое начало пешеходный маршрут, спускающийся в верховья одного из самых суровых и красивых каньонов региона — Нахаль Рахаф Элион (Верхний Рахаф). Маршрут по нему петляет по пустыне и финиширует у деревни Кфар-Нокдим.

Название ручья «Рахаф» происходит от арабского «Вади ар-Рахаф», что переводится как «широкий», «просторный» или «свободно текущий» в тех частях, где русло расширяется перед тем, как превратиться в узкое, глубокое ущелье. В контексте пустыни это название отражает взрывной характер местного водного потока, который во время паводков стремительно заполняет всю ширину русла. У бедуинов этот ручей также исторически назывался Вади Насури («Орлиное ущелье») из-за хищных птиц, гнездящихся в скалах.

Вода в пустыне: контраст сезонов и внезапные дожди Жизнь Иудейской пустыни полностью подчинена суровому водному режиму, который кардинально меняется в зависимости от времени года:

Зимний период (Сезон осадков): Это время коротких, но невероятно мощных проливных дождей. Сухая, каменистая земля не способна мгновенно впитывать огромные объемы влаги. Вода лавиной скатывается со склонов холмов в русла сухих ручьев (вади), порождая внезапные и смертельно опасные пустынные наводнения — флеш-флады (шитфонот). Бурные потоки с бешеной скоростью несутся по каньонам, перенося камни и затапливая узкие теснины Нахаль Рахаф. Именно эти зимние паводки веками наполняли древние подземные цистерны (магурот), высеченные в меловой скале, позволяя людям выживать в этих краях.

Летний период: Летом в пустыне воцаряется абсолютная, звенящая сушь. Осадки полностью отсутствуют, температура воздуха держится на экстремально высоких отметках, а каменистая почва раскаляется. Источники пересыхают, и русла ручьев превращаются в безжизненные каменные артерии, напоминая о том, насколько опасной может быть пустыня без запаса воды.

Практические рекомендации для маршрута Если вы планируете пройтись по пешей тропе Верхнего Рахафа, воспользуйтесь следующим точным путеводителем, основанным на официальной разметке:

Начало пути: Ваше путешествие начинается на автомобильной парковке смотровой площадки Омер.

Обзорная точка: От парковки поднимитесь непосредственно к самой смотровой площадке, изучите информационные щиты на каменном парапете и насладитесь захватывающим, завораживающим видом на пустыню.

Выход на маршрут: Спуститесь со смотровой площадки обратно к парковке и продолжайте движение по тропе с красной маркировкой в западном направлении (в сторону города Арад) примерно 300 метров.

Переход на зеленую тропу: Поверните налево, следуя за зеленой маркировкой, которая поведет вас дальше вниз, в сторону русла ручья.

Важный совет: Перед выходом на маршрут в зимне-весенний период обязательно проверяйте прогноз погоды на предмет паводков (шитфонот) в Иудейской пустыне. На самой площадке инфраструктура и питьевая вода отсутствуют, поэтому всегда берите с собой достаточный запас воды и надевайте прочную походную обувь.

Смотровая площадка и мемориальный комплекс возведены в память о старшем сержанте Асафе Алоне (סמ"ר אסף אלון ז"ל). Асаф — коренной житель города Арад (בן העיר ערד) и боец бригады Голани. Он героически погиб в 1987 году во время выполнения боевой операции в зоне безопасности в Южном Ливане, недалеко от кибуца Манара.

Новые географические координаты В отличие от площадки Омер, площадка Асаф находится ближе к самому Араду, на той же трассе № 3199 (дорога, ведущая из Арада к Масаде), на коротком расстоянии к востоку от выезда из города.

Панорама С этой точки открывается вид на бескрайние дикие просторы пустынного плато (רמת המדבר) и первозданные ландшафты южной части Иудейской пустыни.

Точка старта для походов Мицпор Асаф является ключевой стратегической точкой для пеших туристов:

Прямо через нее проходит отрезок национальной Тропы Израиля (שביל ישראל) — участок № 32, ведущий из Арада к водоему Брехат-Цафира.

Место служит официальной точкой доступа и самым началом красивого и не сложного пешеходного маршрута по Верхнему Нахаль Рахаф (נחל רחף עליון). Этот трек маркирован зеленым и черным цветами и включает в себя спуск в каньонированное русло.

Лучшее время суток для выхода на маршрут — рассвет. В этот час уже достаточно светло, а солнце стремительно восходит из-за гор Моава. Даже в начале лета здесь в это время ещё не жарко. До того как солнце поднимется выше, вы успеете спуститься в каньон, и большая часть вашего пути пройдёт в тени.

Это культовое для Ближнего Востока растение — Майоран сирийский (лат. *Majorana syriaca*, или синоним *Origanum syriacum*). В Израиле оно известно под историческим ивритским названием Эзов (אֵזוֹב), а на арабском языке и в кулинарии его называют Заатар (زَعْتَر).

Начало лета — это самый пик активности для майорана сирийского. Это многолетний полукустарник, который идеально приспособлен к суровому климату Иудейской пустыни и побережья Мёртвого моря. Период его активного цветения выпадает на май — август. На фото видны мелкие белые цветы, собранные в плотные соцветия-колоски на верхушках веток (они на ощупь как мягкий бархат или войлок) защищают растение от палящего солнца, уменьшая испарение влаги. Растение невероятно богато эфирными маслами, в основном тимолом и карвакролом. Если потереть листочек в пальцах, вы почувствуете мощный, пряный, ни на что не похожий запах — смесь орегано, чабреца и майорана. Эти вещества служат природными антисептиками, защищая куст от бактерий и поедания животными.

В Израиле дикорастущий эзов (заатар) охраняется законом. Срывать его в дикой природе строго запрещено, за это грозят крупные штрафы. Весь заатар, который продается на рынках, выращивается фермерами на плантациях.

Это главный, незаменимый компонент знаменитой ближневосточной смеси специй Заатар (его высушивают, растирают и смешивают со специей сумах, солью и обжаренным кунжутом). Эту смесь смешивают с оливковым маслом и макают в неё лепешки или посыпают выпечку. Благодаря сильным антисептическим свойствам, чай из него издавна пьют при болях в желудке, простуде, кашле и болях в горле.

В синодальном (русском) переводе Библии это растение переведено как Иссоп. Однако ботаники и лингвисты давно доказали, что европейский иссоп (*Hyssopus*) тут ни при чём. Библейский «эзов» — это именно тот самый Майоран сирийский, который вы видите. В контексте праотцов (Авраама, Исаака, Иакова) и их потомков, это растение имело глубокое сакральное и практическое значение: В еврейской традиции эзов противопоставляется могучему ливанскому кедру. Он растет прямо из камней и стен, символизируя максимальную простоту, неприхотливость и смирение перед Творцом. В «шатре Авраама», который славился гостеприимством, это растение создавало атмосферу домашнего очага (его использовали и как благовоние, и как добавку к пище). Главное библейское свойство эзова — его веточки собираются в пучок, который идеально работает как **природная кисть-кропило** для жидкостей. Именно пучками этого растения потомки Иакова (евреи) в Египте наносили кровь пасхального агнца на косяки дверей перед Исходом, чтобы ангел смерти «прошел мимо». Позже в Иерусалимском Храме пучки эзова официально использовались священниками для ритуального очищения людей. Отсюда знаменитая строчка из 50-го Псалма Давида: *«Окропи меня иссопом (эзовом), и буду чист»*.

Название ручья Рахаф (на иврите נחל רחף — Нахаль Рахаф, в арабском варианте וואדי א-רחף — Вади ар-Рахаф) напрямую связано с физическими свойствами этого географического объекта в контексте пустыни.

В арабском языке корень слова означает «широкий», «просторный», «свободно текущий» или «мягкий». Это описывает характер русла в его верхней части (Верхний Рахаф), где долина относительно широка, а паводковые воды могут свободно разливаться, прежде чем поток зажмется в узкое, глубокое и опасное скалистое ущелье нижнего каньона. В историческом контексте бедуины также называли его Вади Насури («Орлиное ущелье»), из-за хищных птиц, гнездящихся в отвесных скалах.

Если рассматривать созвучный корень ר-ח-ף (Р-Х-Ф) в иврите, то его базовое библейское значение — «парить», «нежно касаться» или «двигаться, трепеща». Впервые в Торе этот корень встречается в книге Бытие (Берешит 1:2): «...и Дух Божий парил (מרחפת — мерахефет) над водою». В контексте пустынного ручья этот образ удивительно точно передает два состояния воды:

Тихий, едва заметный трепет редкого сухого ветра над пустым руслом в период засухи.

Птиц (орлов и соколов), которые буквально «парят» (רוחפים) на восходящих потоках воздуха над глубоким каньоном Рахаф.

Жизнь кочевников в древности: эпоха Авраама и сынов Израиля Жизнь кочевников в Иудейской пустыне и Негеве во времена праотца Авраама и последующего исхода сынов Израиля была полностью подчинена поиску двух главных ресурсов: воды и пастбищ. Живя в шатрах, они вели полукочевой образ жизни, перемещаясь по строгим сезонным маршрутам.

Эпоха Авраама (Период праотцов): Авраам описывается в библейских текстах как крупный кочевник-скотовод (владелец мелкого и крупного скота). Его маршруты пролегали по границе пустыни и обитаемой земли — через Хеврон, Вирсавию (Беэр-Шеву) и Негев. Главным юридическим и жизненным актом в то время было выкапывание колодцев и заключение союзов ради доступа к ним (как в истории с колодцем в Беэр-Шеве). Кочевники зависели от ложбин и русел ручьев (вади), где после зимних дождей прорастала сочная трава, способная прокормить стада.

Сыны Израиля в пустыне: Переход огромного конгломерата людей во главе с Моисеем требовал совершенно иной логистики. Их кочевье происходило в условиях глубокой, дикой пустыни. В этот период стоянки привязывались к редким крупным оазисам (таким как Каדש-Барнеа). Жизнь кочевников этого периода — это строгая внутренняя дисциплина, организация лагеря вокруг Сקיнии (походного храма) и полная зависимость от сезонных климатических циклов. Опыт выживания в таких условиях формировал их культуру: умение находить скрытую в скалах воду, знание топографии русел (чтобы лагерь не смыло внезапным зимним наводнением — шитפון) и использование естественного рельефа для защиты от врагов.

Лингвистическая тайна пустыни: Мидбар, Двир, Давар, Адбара Связь слов Мидбар (пустыня), Двир (Святая Святых), Давар (слово/вещь) и Адбара (укрощение/управление) — это один из самых глубоких примеров того, как в иврите материальный мир переплетается со смысловым через трехбуквенный корень ד-ב-ר (Д-В-Р).

На первый взгляд, между пустыней и человеческой речью нет ничего общего, но иврит раскрывает их внутреннее родство:

דָּבָר (Дава́р) — Слово / Вещь: Базовое значение корня связано с упорядочиванием, выстраиванием последовательности. «Слово» — это упорядоченная мысль, выведенная наружу.

מִדְבָּר (Мидба́р) — Пустыня: Исторически и этимологически «мидбар» — это не просто мертвый песок, а «место, куда выгоняют и ведут скот» (пастбище, пригоны). Слово образовано от глагола לדבר (в древнем значении — гнать, вести, управлять стадом). Пустыня — это огромное открытое пространство, где стадо движется в определенном порядке под руководством пастуха.

דְּבִיר (Двир) — Святая Святых (Внутренний храм): Так в Иерусалимском храме называлось самое сокровенное, глубокое место, где находился Ковчег Завета. Это место, откуда исходило Божественное Слово (Давар). Как в Двире царит абсолютная, благоговейная тишина, так и в Мидбаре (пустыне) человек сталкивается с первозданной тишиной, которая очищает слух для восприятия главного. Именно в пустыне (Мидбар) сыны Израиля получают Слово (Десять речений / Заповедей).

הַדְבָּרָה (Адбара́) / לְהַדְבִּיר (Леhадби́р) — Укрощение / Истребление / Управление: В современном иврите это слово означает дезинсекцию или борьбу с вредителями, но его древний корень означает «подчинять», «укрощать», «приводить к порядку» или «накладывать власть». Это действие пастуха, который укрощает дикую природу, ведет за собой стадо в пустыне и подчиняет хаос жесткому порядку.

Резюме лингвистической связи:

В контексте библейского мышления пустыня (Мидбар) — это не пустота, а пространство, лишенное человеческого шума, где хаос природы укрощен (Адбара), и где в абсолютной тишине, подобной храмовой Святыне (Двир), человек способен услышать истинное Слово (Давар).

Это удивительное растение пустыни — в Израиле оно известно под ивритским названием Хаялит узелков (חַיָּלִית קְשָׁרִים), а его близких родственников часто называют «ледяной травой». Почему оно растет в Нахаль Рахаф в начале июня? То, что вы видите на фото — это завершающая, самая драматичная стадия жизненного цикла этого однолетнего растения. Зимой и весной это растение выглядит совершенно иначе — оно сочное, зеленое, покрытое мясистыми округлыми листьями. Но к началу июня, когда наступает экстремальная жара, растение полностью меняет стратегию. Оно сбрасывает зеленый хлорофилл и накапливает пигменты *беталаины* (как в свекле). Этот ярко-красный/пурпурный цвет работает как мощный солнцезащитный крем, предохраняя увядающие ткани и созревающие семена от выгорания под безжалостным солнцем пустыни. Это растение - галофит (солелюбивое растение). Оно высасывает соль из пустынной почвы, накапливает её в специальных клетках-пузырьках, а когда засыхает, эта соль помогает удерживать последние капли влаги вокруг семян.

Научное название *Mesembryanthemum* переводится с греческого как *«полуденный цветок»* (потому что его мелкие белые цветки раскрываются только на самом ярком солнце). А вот русское название «хрустальная» или «ледяная» трава, как и английское *Ice plant*, оно получило из-за уникальных папилл — прозрачных клеток-резервуаров на стеблях. В период вегетации растение выглядит так, будто оно сплошь покрыто каплями росы, замерзшими кристалликами льда или стразами. На подсохших стеблях еще можно разглядеть эту характерную «пупырчатую» текстуру.

Те коробочки, которые вы видите на веточках — это плотно закрытые сейфы с семенами. Они обладают уникальным механизмом: капсула откроется только тогда, когда на нее упадет капля дождя. Как только пойдет зимний ливень, створки моментально раскрываются, капли выбивают семена в размокшую землю, и капсула снова закрывается. Если дождь был коротким, растение «посчитает» его ложным и придержит оставшиеся семена до следующего раза. Родственники этого растения (особенно *Mesembryanthemum crystallinum*) считаются деликатесом в высокой кухне. Их сочные листья имеют легкий солоноватый, кисловатый вкус и приятно хрустят на зубах. Их добавляют в премиальные салаты. Экстракт хрустальной травы — частый гость в дорогой корейской и французской косметике (например, у бренда *Yves Rocher* есть целые линейки с ней). Она ценится за невероятную способность активировать защитные функции кожи и бороться со старением от солнца. Экологи высаживают его для биоремедиации — растение эффективно «вытягивает» из земли лишние соли и тяжелые металлы.

В отличие от заатара, это растение не упоминается в Библии как культовое, но оно напрямую связано с бытом и выживанием в эпоху Авраама и Иакова:

Мезембриантемум и его близкие родственники из семейства Аизовых (а также солянки) были главными источниками соды и поташа в древности. Из-за огромного накопления солей калия и натрия, кочевники собирали эти сухие красные кусты, сжигали их, а золу смешивали с водой или жиром. Получался примитивный, но эффективный мыльный раствор (щёлок). Именно этот процесс описывается в пророческих книгах, когда говорят об очищении: *«...и смою с тебя грязь, как мылом (щёлоком)»*. Без этих невзрачных сухих кустов в пустыне невозможно было бы постирать шерстяную одежду или помыть руки после разделки жертвенного животного во времена праотцов. Если заатар это библейская «душа и аромат», то эта хрустальная трава — символ сурового, практичного и гениально устроенного «тела» пустыни!

Мишор Канаим — это засушливое плато на юге Иудейской пустыни, расположенное между городом Арад и крепостью Масада Свое современное ивритское название плато получило в честь **зелотов** (на иврите — *канаим*, קנאים, что означает «ревнители»). Зелоты и их радикальное крыло — сикарии — были активными участниками Иудейской войны против Римской империи (Великого восстания 66–73 годов н.э.). Именно эта группа повстанцев закрепилась в расположенной неподалеку крепости Масада и удерживала ее до самого трагического финала.

Из-за относительно плоского рельефа среди суровых скал пустыни этот район использовался как часть древних караванных путей. Здесь проходили дороги, связывавшие Иудейские горы (район Хеврона) с Мертвым морем, Моавом (современная Иордания) и Эдомом.

На протяжении столетий плато обживали бедуинские племена (в частности, племя Дахамшэ и другие). Для них эта территория, служила местом сезонного выпаса скота после редких зимних дождей.

Потоки воды, собирающиеся на равнине Мишор Канаим во время зимних дождей, устремляются на восток, в сторону Мертвого моря. Пробивая себе путь сквозь известняковые скалы и разлом Мертвого моря (מצוק ההעתקים), ручей вымывает глубокий, узкий каньон.

Именно здесь бурные паводковые воды соединяются в единый поток и начинают пробивать узкий каньон. Русло формируется на стыке различных геологических слоев — мягкого светлого мела (мелового мергеля) и подстилающих его твердых, устойчивых к эрозии доломитов. Вода находит слабые места, просачиваясь сквозь трещины и кремневые прожилки, и вытачивает в скальной породе глубокие узкие ванны — гэвим, в которых на долгое время сохраняется дождевая вода.

Спуск становится стремительным и вскоре открывается узкое ущелье и именно здесь растет зопник (на иврите: **שלהבית קצרת-שיניים** — *Шалхе́вит кцара́т-шина́им*). В апреле-мае он ярко цветет крупными мутовками золотисто-желтых цветов. К июню его венчики засыхают, но не опадают. Они приобретают характерный песочно-коричневый, пламенный оттенок и остаются сидеть на жестком стебле, оберегая созревающие семена.

Отсюда происходит и его ивритское название: — образовано от слова *ша́להвет* (שלהבת), что означает **«пламя»** или **«язык костра»**. Сухие коричнево-желтые соцветия на фоне выжженной солнцем пустыни действительно напоминают застывшие языки пламени.

Обратите внимание на его листья — они кажутся толстыми, серо-зелеными и бархатистыми. Летом растение сбрасывает тонкие зеленые зимние листья и отращивает особые «летние». Они покрыты густым, плотным ковром из мертвых волосков (войлочное опушение). Этот белый пух служит кондиционером: удерживает тончайший слой влаги, отражает палящие солнечные лучи и защищает ткани от высыхания. Зопник растет круглый год, встречая зимние потоки лицом к лицу. У него очень мощное, одревесневающее у основания корневище, которое намертво врезается в трещины известняковых скал и доломита на дне ущелья. Его надземные стебли гибкие, а низкая, приземистая подушковидная форма позволяет потокам воды буквально обтекать его, не вырывая с корнем. Даже если бурный паводок ломает верхние сухие ветви, корневая система выживает и весной дает новые побеги.

Связь этого растения с эпохой патриархов и древнего Израиля глубже, чем кажется. Когда потомки Авраама строили Скинию в пустыне, дизайн Меноры был описан так: *«...три ветви светильника из одного бока его, и три ветви светильника из другого бока его; три чашечки наподобие миндального ореха, с яблоком и цветами...»* (Исход 25:32-33). Если посмотреть на структуру растений рода *Phlomis* (а также близких к ним диких пустынных шалфеев *Salvia*), можно увидеть поразительное сходство: от центрального прямого стебля идеально симметрично в обе стороны отходят дугообразные ветви, на которых ярусами (мутовками) сидят округлые бутоны-«яблоки» и цветы.

Древние израильтяне, жившие в этих ландшафтах, вдохновлялись именно местной флорой. Для них это выносливое растение, способное выживать в самых безжизненных скалах и сиять золотыми цветами, было символом стойкости и природной гармонии Иудейской пустыни.

Листья многих видов зопника богаты эфирными маслами. Бедуины и местные жители издревле заваривали один-два листика в кипятке. Такой чай имеет сильный, пряно-освежающий вкус и используется в народной медицине для лечения кашля, простуды, воспалений и проблем с желудком. Из-за своей фантастической засухоустойчивости и красивого цветения дикие виды этого семейства (в англоязычном мире известные как *Jerusalem Sage* — Иерусалимский шалфей) стали популярными по всему миру в ландшафтном дизайне для создания так называемых «сухих садов» (ксерискейпинга).

Что такое гевим? Гев (גב, во множественном числе геви́м — גבים) — это естественный скальный резервуар, водобойная ванна или впадина в русле пустынного ручья.

В отличие от песчаных или земляных почв, которые быстро впитывают влагу, гевим высечены в твердой скальной породе (известняке или доломите), что хорошо видно по массивным каменным уступам. Когда зимой в пустыне происходит мощный паводок, бурный поток воды несется по руслу с огромной скоростью, неся с собой камни, гальку и песок. В местах, где поток падает с обрыва (образуя водопады) или резко меняет направление, эти камни под действием силы воды начинают вращаться, буквально высверливая в скальном основании глубокие круглые воронки и чаши.

Почему в них сохраняется вода? Глядя на рельеф холмов и скал, можно понять физику сохранения воды в гевим в течение многих месяцев после того, как дожди прекратились:

Водонепроницаемое дно: Основание каньона сложено плотными слоями осадочных пород. Воде просто некуда просачиваться вниз, каменная чаша держит её, как термос.

Это Цикорий, а точнее его дикорастущий ближневосточный кузен — Цикорий колючий (лат. *Cichorium spinosum*, на иврите: **עולש מצוי** / **עולש קוצני** — *О́леш мацу́й* или *О́леш коцани́*), "бедный родственник" семейства Астровые. Увидеть эти нежно-голубые, василькового цвета лепестки среди суровых, выжженных солнцем камней Иудейской пустыни — всегда отдельное эстетическое удовольствие.

Чтобы выжить в условиях, когда тебя постоянно хотят съесть голодные козы верблюды, этот цикорий трансформирует свои жесткие ветви. По мере засыхания к лету концы его безлистных стеблей превращаются в острые, крепкие колючки. Растение образует плотную, прижатую к земле колючую подушку, защищающую нежные цветы и внутренние зеленые побеги. Листья у него развиваются в основном зимой и весной. К июню, когда солнце начинает нещадно палить, широкие листья полностью отмирают, чтобы не испарять драгоценную воду. Фотосинтез продолжают вести голые, жесткие, зеленые стебли. Цветки цикория открываются ранним утром, ловя первые лучи солнца и привлекая редких пустынных пчел. Уже к полудню, как только начинается сильная жара, эти ярко-голубые корзинки намертво закрываются, превращаясь в неприметные серые бутоны, чтобы сберечь влагу.

В еврейской традиции цикорий (*олеш*) — один из главных кандидатов на роль Маро́ра (מרור). Марор — это та самая обязательная «горькая зелень», которую заповедано есть в пасхальную ночь в память о горечи египетского рабства. В Мишне (трактат Песахим) цикорий напрямую упоминается под именем «Тамха» или «Олешин» как пригодный для выполнения этой заповеди. Из-за содержащихся в нем гликозидов молодые листья имеют приятную, но отчетливую горчинку.

Цикорий — один из главных столпов ближневосточной дикорастущей кулинарии и традиций. В арабской и бедуинской культуре это растение называют «Иллят» (עילת / هندבاء). Зимой и ранней весной, когда листья еще мягкие и сочные, местные жители собирают их в огромных количествах. Их тщательно промывают, мелко режут и тушат с большим количеством оливкового масла, дикого лука и лимонного сока. Это традиционный деликатес, богатый железом и витаминами. Бедуины используют отвар из корней и высушенных стеблей этого растения как мощное средство для очищения печени, улучшения пищеварения и снижения уровня сахара в крови. В июне, когда большая часть пустынной флоры окончательно засыхает и желтеет, эти небесно-голубые островки цикория на дне каньонов выглядят как настоящее чудо.

Обратите внимание на огромную глубокую пещеру (или грот) в скале, а также на нависающие отвесные стены справа. Пространство каньона завалено крупными обломками скал и глыбами (такой хаос из камней отчетливо виден на зеленом склоне). Часто гевим оказываются частично скрыты под такими завалами или слоем гравия. Камни сверху работают как естественная «крышка», защищая скопившуюся на дне воду от раскаленного пустынного воздуха.

Бедуины редко пасут только один вид животных, потому что в пустыне овцы и козы идеально дополняют друг друга из-за разного стиля питания: Овцы — максималисты. Они ходят с опущенной головой и буквально «пылесосят» землю, поедая мягкую траву, злаки и низкие сорняки. Они не любят каменистые крутые склоны и предпочитают ровные участки — такие как плато Мишор Канаим. Козы — ловкие альпинисты и первопроходцы. Они высоко поднимают голову, встают на задние ноги и объедают жесткие листья кустарников, колючки, ветки акаций и зопника. Козы легко карабкаются по отвесным стенам каньонов туда, куда овца никогда не доберется.

Опытный пастух обладает феноменальной топографической памятью. Он знает пустыню не по картам, а по микрорельефу и состоянию растений: * Он помнит, в каком вади прошел дождь две недели назад и где уже должна была взойти свежая зелень. * Он знает точное расположение всех природных резервуаров с водой (гэвим) на дне ущелий и рассчитывает маршрут так, чтобы отара оказалась у воды в самый пик дневной жары. * Пастух безошибочно отличает полезные травы от ядовитых и уводит стадо, если видит, что овцы приближаются к опасным растениям.

Управление огромным стадом происходит без криков и насилия. Пастух использует уникальную систему акустических сигналов: Каждое движение (вперед, стоп, поворот, сбор на водопой) сопровождается особым горловым щелканьем, коротким свистом или пением. Животные со временем привыкают к голосу «своего» человека настолько, что если чужак попытается скопировать эти звуки, стадо даже не шелохнется.

В традиционной культуре бедуинов обязанности строго распределены. Мужчины чаще занимаются торговлей, строительством, охраной и решением вопросов племени. А вот ежедневный выпас скота — это исторически задача женщин, девушек и мальчиков-подростков. Они проводят в пустыне в одиночестве целые дни, проходя по 10–15 километров под палящим солнцем. Именно они переносят из поколения в поколение глубокие знания о пустынных травах, змеях, скорпионах и повадках животных.

Зимой и весной стада поднимаются на возвышенности и плато, где после дождей появляется сочная зелень (так называемый *эреб*). В это время животные могут неделями не пить воду, так как получают всю необходимую влагу из свежей травы. Летом и осенью когда все высыхает, пастухи спускаются ближе к постоянным источникам воды, колодцам или оазисам, переходя на питание сухими остатками травы и ветками кустарников. Такой круговорот позволяет пустыне восстанавливаться к следующему сезону дождей.

Это финальная точка вашего пешего путешествия — грунтовая парковка и въезд в туристическую деревню Кфар-Нокдим. После суровых, голых скал каньона Верхнего Рахафа эта панорама воспринимается как классический, долгожданный спасительный оазис посреди пустыни.